«Мама плакала. Я плакала вместе с ней»: будущая акушерка — о практике в родильном доме

Наш блогер, многодетная мама Катя Тамарина, поступила в медколледж в 38 лет. Сейчас она на втором курсе и недавно впервые побывала в роддоме в качестве практиканта. О своем опыте Катя рассказала в своем блоге.

Вообще-то общая практика у нас должна была быть только через месяц. Но мне написала девочка из параллельной группы, сказала, что дежурит в ночь с субботы на воскресенье, а её однокурсники все слились. Я, ошарашенная такой удачей, сразу согласилась!

К 20:00 мы с подругой приехали в роддом. Проходя мимо предродовой, я увидела, что роженица, лежа на боку, старается растереть сама себе поясницу. Отпросилась у врача и зашла к ней — приглушила свет, помассировала спину, предложила будущей маме попробовать поменять позу. Дали ей попить, хвалила, утешала и подбадривала. Она отлично справлялась.

Потом мы отправились к роженице, которой предстояло кесарево сечение. Натянули на неё компрессионные чулки и проводили в родблок. В палате я накрыла столик для малыша, отнесла стерильную кладку для хирургов и акушерки. Когда в операционной все было готово, пришли туда — встретить новорожденного. Увидев слезы радости у мамы, лежащей на операционном столе, я не сдержалась и тоже заплакала.

Вопреки правилам, протащила в операционную телефон. Медсестра была в гневе, но врач разрешил сделать несколько фото мамы с ребенком. Когда мы рассматривали их в палате интенсивной терапии, женщина меня благодарила: «У меня со старшим ребенком таких фото нет!» «И у меня нет, — ответила я. — А я бы полжизни отдала за них».

После КС пошли в предродовую ко второй роженице — у нее естественные роды. Схватки усилились, переходя в потуги. Девушка шепчет: »Когда уже все закончится?» Справляется она отлично. Но видно, что ей тяжело. На следующий потуге видим, что показалась головка и кричим маме, что осталось совсем чуть-чуть! Врач рядом — контролирует сердцебиение, разговаривает с роженицей. Я сажусь рядом и шепчу: «Когда появляется ощущение, что ты хочешь уйти с дискотеки, это верный признак, что финал близок. Осталось совсем немного, ты умница!»

Она отчаянно сжимает мне руку на потугах и кивает. Через 20 минут мы уже в родовой. Головка быстро движется. Передний вид затылочного предлежания. Малыш наконец рождается и кричит. Мы кладем его маме на живот. Она плачет. Я вместе с ней. Моя подруга под руководством акушерки накладывает корцанги (хирургические щипцы, по форме напоминающие ножницы. — Прим. ред.) и перерезает пульсирующую теплую пуповину.

Неонатолог забирает мальчика и зовет меня: «Чего стоишь? Иди ребёнка обрабатывай! Вы учиться пришли или как?» Я накладываю прищепку на пупок, отрезаю остаток пуповины и обрабатываю антисептиком. Беру малыша на руки и иду мыть. Он креветочкой висит на моей ладони. А я не могу поверить, что снова вижу новорожденного. Что еще удивительнее — он не мой.

Пеленаю ребенка, снова отношу к маме, прикладываем его к груди. Два часа мама с новорожденным проведут в родовой. За это время мы успеем дать им несколько рекомендаций по организации грудного вскармливания.

Персонал готовится к отдыху — больше рожениц нет. А нас отпускают домой. Мы с подругой уходим в опустевшую предродовую. Она раскидывает руки и пищит: «Давай обниматься?» Мы обнимаемся и стоим, качаясь из стороны в сторону. Этот день навсегда останется в моей памяти. Всего несколько часов в роддоме, а столько эмоций и открытий! Мое представление о КС перевернулось на 180 градусов. Я поняла, что способы родовспоможения никак не влияют на эмоции матерей. Я снова испытала ощущения бесконечного счастья рождения новой жизни. Радовалась так, будто снова родила сама.

Я мама троих детей, и это очень помогает в акушерской практике: я понимаю, что испытывают будущие мамы, проживаю эмоции вместе с ними.

Фотографии предоставлены Екатериной Тамариной