«Хочешь заставить ребёнка сделать что-то плохое — запрети ему это без объяснений»

«Баба Света, я хочу тебе показать, как из гробниц враги вылезают» — уже месяц я и мой пятилетний сын рубимся в «Крутого Сэма». Это старинная компьютерная стрелялка, нехитрая, но захватывающая. Я проходил её 15 лет назад, захотел вспомнить молодость, а Василий заинтересовался.

Теперь каждый вечер он заставляет меня запустить «Сэма», ставит себе рядом стульчик, набирает сладостей (как попкорн в кинотеатре) и смотрит, как я крошу инопланетных монстров. «Мочи камикадзе! Включи огнемёт!» — сын регулярно даёт ценные советы, включаясь в кровавый процесс. Кроме того, его лексикон пополнили Тыквоголовый Кукурбито и Скелет с Клира. Ну и что в этом хорошего, спросите вы. Мама Василия тоже не понимает.

Был в красноярском университете преподаватель математической логики по фамилии Череп. Он любил повторять: «Важно не только получить правильный результат. Но и правильно его получить». Пожалуй, для матлогики это истинный тезис. А для воспитания детей — ложный, осмелюсь заметить.

Возможно, самое распространённое в родительской практике — когда всё делается, вроде бы, правильно, а результата нет или он совсем не тот, на который рассчитывали. Покупаем ребёнку книжки, которые рекомендуют критики, психологи и самые умные френды, а он как не хотел читать, так и не хочет. Создаем атмосферу доверия и активного слушания, а ребёнок сопротивляется, как 300 спартанцев.

Вероятно, где-то в этом выверенном педагогическом процессе допущена ошибка. Поэтому и результата нет. Ведь это так сложно — всё делать правильно! Начитавшись методик, мы зубрим их, как в школе Фета с Тютчевым. Пытаемся следовать советам — и сбиваемся. Активно слушаем, слушаем, слушаем, а на ходу выдаём: «Да хватит уже реветь!!!». Ещё мы не всегда сами верим в то, что внедряем. Какая-нибудь «Мириллимба и двадцать семь волшебных пуговиц» кажется нам редкостной фигней, но это же «лучшая детская книга Европы», значит, пусть слушает и не рыпается. А ребёнку просто скучно.

Вариант два тоже преступно частый: неправильным путём идти к неправильному результату. Ну, это классика, тут нет смысла разжевывать. Орём на ребёнка — он орёт в ответ. Оставляем его на весь день наедине с телефоном — потом злимся, что он не интересуется ничем за пределами App Store или Play Market.

И есть третий способ: правильно получать правильный результат. Респект таким родителям. Наконец, то, что я стараюсь практиковать со своими детьми: извлекать пользу из вредного. Делать вещи, которые выглядят не верными или, по крайней мере, спорными — с расчетом на неожиданно позитивный эффект.

Я плохой отец — я не считаю разумным оберегать детей от масс-культуры. Есть родители, которые с рождения загоняют детей в гетто. Это исключительно благие намерения: хочется задать высокий стандарт и защитить от вредоносного влияния. Такие дети смотрят только добрые советские мультики, и то лишь те, которые прошли родительскую цензуру.

Им недоступны многие игрушки. Танки и пистолеты — это милитаризм, решила мама-пацифист. Барби и Человек-паук — это американское зло, решил папа-патриот

Подчеркну, такие решения — это право родителей. Я никому ничего не навязываю и не поучаю, упаси Бог. Но если ребёнок недополучает информацию и впечатления, представляющие ценность, пусть и сиюминутную, для его сверстников, у него могут возникнуть коммуникативные проблемы.

В книге Ника Хорнби «Мой мальчик» отличный пример «паренька из гетто»: мама-хиппи двенадцатилетнего Маркуса снабжала его только той музыкой и фильмами, которые нравились ей самой, — артхаус, высоколобый рок шестидесятых. В результате пацан не знал, кто такой Курт Кобейн (действие происходит в 94-м году), был изгоем и объектом насмешек. А мама ещё и гордилась этим: зато, сын, ты оригинальная личность, тебе плевать на общественное мнение, у тебя своя дорога.

Бах или Pink Floyd — лучше попсы. Былинные богатыри — важная часть нашей традиции, в отличие от героев Marvel. Развивающая настольная игра — полезнее компьютерного шутера. Без вопросов, это так. Но мне кажется, ребёнку надо давать и то, и другое, и шестое. Вопрос в дозировках и режиме приёма.

Я уж не говорю про сладость запретного плода. С ужасом всегда наблюдаю за активностью запретителей, особенно дорвавшихся до власти и медиа. То ли они дурачки, то ли засланные казачки. Хочешь заставить ребёнка сделать что-то плохое — запрети ему это без объяснений и с выпученными глазами. Ну как можно этого не понимать?

Но вернусь к «Сэму». Чем оказалась полезна эта игра? Во-первых, возникла лишняя общая тема, связавшая меня и сына. Есть о чём поговорить, что вспомнить и что обсудить. «Как мы выбрались из комнаты-давилки» — не слишком достойный и глубокий предмет для обсуждения? Возможно. Но лучше такой, чем «Как дела в садике?» — «Хорошо» — «Что делали?» — «Да ничего» — «Ну ладно, мне отдохнуть надо».

Тем более, что тему можно развить. Это во-вторых. Читал Василию сюжет игры, он разинув рот слушал, что «о происхождении Ментала первыми узнали пришельцы с планеты Сириус, которые занимались исследовательской деятельностью и путешествовали по галактикам в поисках новых форм жизни». Понимаете же, сколько вопросов сразу прозвучало — про Сириус, галактики и формы жизни. После похода в планетарий Вася спрашивал меньше. Хотя там ему тоже понравилось.

А жестокость, кровища, кишки и мозги, расплескавшиеся на мониторе, с этим как быть? Что делать с иллюзией собственного могущества, которую формируют такие игры? Или вот был кошмарный случай несколько лет назад: подросток сутками играл в стрелялку, а потом убил родителей, когда те забрали у него компьютер. Это перевод стрелок. Виноваты не игрушки. Виноваты родители, которые допустили, что вся жизнь их ребёнка ушла в пространство «Контр-страйка».

А Вася в мясорубке «Крутого Сэма» углядел кое-что действительно важное. В одном из эпизодов герой купается в источнике, смывая свои грехи.

— У Сэма много грехов? , — спросил сын.

— Конечно, он столько народу убил.

— Но это же злодеи.

 — Всё равно они живые.

Василия зацепило. Он подумал и на следующий день спросил: «А когда на войне убивали немцев — это грех?». Поговорили и про это тоже. Потом мне удалось прикончить одного из Боссов — это огромные монстры, их всего два-три на игру — и я закричал: «Ура!». Вася сказал: «Ура, конечно… Но мне его жалко, папа».

Не, после мы не бросили играть в припадке сентиментальности. На войне как на войне, это парню тоже надо понимать. Но «не убий» и «возлюби врагов своих» сын прочувствовал неплохо. А всё старинная стрелялка, нехитрая, но захватывающая.