Война — одна из самых сложных тем, которую необходимо обсуждать с ребёнком и для которой так сложно подобрать нужные слова. Рассказать, но не напугать. Быть правдивым и при этом понятным. Мы выбрали несколько книг, которые помогут поговорить о войне с детьми разных возрастов и показать, как жили взрослые и дети в военное время.
1. Нисон Ходза «Дорога жизни»
«Дорога жизни» — одна из тех редких книг о войне, которую можно смело читать с детьми старшего дошкольного возраста. Несмотря на документальный стиль повествования, здесь нет ужасающих подробностей того времени, зато есть карты, зарисовки и фотографии. Простым доступным языком Ходза объясняет, что такое блокада и как в ней оказался целый город. Из «Дороги жизни» можно узнать, как выглядели продовольственные карточки, как прокладывался путь через Ладожское озеро, чем занимались дети блокадного Ленинграда и какая техника использовалась для борьбы с фашистами. Книга оформлена иллюстрациями Владимира Бескаравайного.
2. Ури Шулевиц «Как я учил географию»
Война застаёт семью польского мальчика в Варшаве, и отец принимает решение бежать оттуда в Среднюю Азию. Там, среди однотипных глиняных домов и людей, которые говорят на незнакомом языке, маленький Ури мечтает вдоволь поесть хлеба. Но отец приносит с базара не заветную корочку, а…географическую карту! «Я был очень разозлён и, думая, что никогда не прощу папу, отправился спать голодным», — вспоминает писатель. Но уже на следующее утро мальчик тонет в озёрах и океанах карты, путешествует по горам и долинам, ест воображаемые манго и папайю, а главное — забывает, что был обижен на отца. Фантазийный мир, мир чудесных открытий и незнакомых слов заменил маленькому Ури серую и голодную реальность. «И я простил отца. Он был, конечно, прав». В 2009 году книга «Как я учил географию» получила премию Кальдекотта и стала лучшей детской книгой года.
3. Виктор Драгунский «Он упал на траву»
Переизданная повесть Виктора Драгунского «Он упал на траву» — первая из серии «Вот как это было» издательства «Самокат». А было так: 19-летний театральный работник Митя Королёв изо всех сил стремился попасть на фронт, но по состоянию здоровья его признали негодным. Так молодой московский художник, обуреваемый жаждой подвига и раздёрганный безответной любовью, оказался в ополчении. Повесть во многом автобиографична: Драгунского, который до войны работал актёром Театра транспорта, тоже не взяли на фронт и он тоже служил в ополчении, только он был старше, чем главный герой. Повесть переиздаётся уже не первый раз, но работу «Самоката» хочется отметить отдельно: впервые произведение выходит почти без цензуры, которая сохранялась с советских времён, а сама книга примерно на треть состоит из комментариев историка Станислава Дудкина.
4. Анника Тор «Остров в море»
Эта книга расскажет, как выглядели события с «той» стороны. Чтобы спасти своих дочерей Нелли и Штеффи, родители, зажиточные евреи из Австрии, отправляют их в Швецию — страну, которая помогала пострадавшим в конфликте детям. «Это не дольше, чем на полгода», — обещает папа старшей дочери. И та начинает зачёркивать палочки на последней странице своего дневника, ощущая себя в заточении в чужой семье на пустынном шведском острове. «Остров в море» — первая часть шведской тетралогии, которая заслужила множество литературных премий. По книге был снят одноимённый сериал.
5. Элла Фонякова «Хлеб той зимы»
Ещё одна автобиографическая повесть о блокадном Ленинграде, которую можно читать лет с десяти. Главная героиня Лена пошла в первый класс ровно в тот год, когда город оказался в кольце блокады. Учёба уходит на второй план, а на первый выходят простые вопросы: что делать, чтобы не чувствовать голода (папа предлагает сочинять стихи и записывать их в чудом раздобытую тетрадку), как наесться горькой кашей из сечки, заправленной олифой, где раздобыть луковой шелухи, чтобы получить из неё хоть немного заветных витаминов? «Как это — война? Что это — война?» — спрашивает себя Лена в самом начале и очень скоро находит ответы на свои вопросы.
6. Нина Шнирман «Счастливая девочка»
Как верно заметила Линор Горалик в рецензии к этой книге: «Мы редко видим книги, которые рассказывают нам не столько о том, что война разрушительна, сколько о том, что позволяет человеку всё-таки не разрушиться посреди войны…». Удивительным семейным теплом и любовью пронизаны воспоминания москвички Нины Шнирман. Благодаря родителям, бабушке и сёстрам маленькая Нина прожила счастливое детство, пусть даже оно и пришлось на военные годы и разгар сталинских репрессий. Книга вошла в лонг-лист литературной премии «НОС».
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?- Виктория Ильина
Разговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад 
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
