«Толя шепчет тайну в телефон. Он шпион». 12 странных текстов из учебника русского для американцев
И истории о том, кто и зачем их придумал

В сети еще с нулевых вирусятся скриншоты из учебника русского языка для американцев — A Russian Course. Среди тематических топиков там — очень странные истории про ударников, бетон, энтузиазм и боль в самых разных срезах. Читаем самые абсурдные из них и рассказываем об их авторах.
Если почитать русскоязычные комментарии к постам со скриншотами из американского учебника A Russian Course, то можно встретить много недоверия и насмешек: «фейк», «бред», «учебник для умственно отсталых», «написан двумя идиотами» и так далее.
Взглянув на любое случайное упражнение или топик из почти 700-страничного издания, вы и вправду можете решить, что авторы издеваются или немного не в себе.

Но на самом деле всё гораздо интереснее.
Большой обучающий курс русского языка для англоязычных студентов в 1970-х написали американские лингвисты Александр Липсон и Стивен Дж. Молински. Идеолог и основной автор учебника Александр Липсон был ученым-славистом и преподавал русский язык в Массачусетском технологическом институте, Корнеллском университете и в Гарварде. Он хорошо знал и любил русскую культуру, литературу, фольклор, разбирался в советской политике, часто ездил с группами студентов в СССР. Его коллега Стивен Дж. Молински — соавтор более 100 учебников, доктор наук, профессор, преподаватель русского языка как иностранного.
В интервью изданию «Смена» в 2010 году Молински рассказывал, что целью авторов учебника было «внести в атмосферу изучения чужого языка некий элемент веселья и бесшабашного юмора». По словам профессора, над учебником они с Липсоном работали 5 лет, встречаясь раз в неделю, и нанизывали на авторский метод Липсона (теоретическую модель словообразования однокоренных глаголов) постмодернистские истории и диалоги.
Упражнения и топики из учебника рассказывают в основном об ударниках (они работают с большим энтузиазмом), бездельниках (они курят в троллейбусах, крадут карандаши, не моются и лежат на пляжах в смокингах) и немного о муравьях и тиграх (они в основном страдают). Все эти персонажи живут в вымышленном городе Блинске и имеют прямое или косвенное отношение к производству бетона.

«Воображаемый мир учебника придуман на пустом месте! Не было никаких реальных прототипов или намеренных пародий. Например, пресловутый товарищ Бородин был выбран по простой лингвистической причине — он рифмуется с „гражданин“», — рассказывал Молински «Смене».


Иллюстрации в учебнике, кстати, выполнены самим Молински — это простые наброски, которые, по замыслу авторов, делали подачу обучающего материала легче и забавнее.

В учебнике немало довольно странных и порой мрачноватых сюжетов и мыслей — многие комментаторы даже предполагали, что он таким образом готовит учеников к знакомству с текстами Достоевского и других русских классиков. Однако авторы всегда настаивали, что никакого философского подтекста тут нет, а тексты написаны так с образовательной целью: абсурдное просто лучше запоминается.

В сети сравнивают тексты из A Russian Course с ранним Сорокиным и Пелевиным, предполагают, что авторы работали «под веществами». Молински льстит такое внимание, но он подчеркивает — единственные «вещества», которые они с Липсоном употребляли во время работы над пособием, — пицца, кофе и кола.

Также есть конспирологическая теория о том, что авторы учебника были шпионами и агентами КГБ: странные диалоги, которые в нем порой даются, многим напомнили приемы НЛП.

В пособии есть своеобразный «роман в романе» — комикс про Сверхчеловека, полностью придуманный и вручную нарисованный авторами.
Вообще же сам учебник составлен очень здорово: приведенные выше объемные тексты или диалоги, как правило, открывают каждую главу. Далее к ним даются многочисленные задания на отработку новой лексики, грамматических конструкций, синтаксиса. Упражнения такие же небанальные и веселые, как и сами топики.


В печать пособие вышло в 1977 году — но было встречено неоднозначно: некоторые американские вузы взяли его в работу, а другие отказались именно из-за странного и порой провокационного содержания. В 1981 году профессор Молински перевыпустил учебник со своим руководством для учителей — для Липсона это было посмертное издание, он скончался от рака в 1979 году.
Сейчас A Russian Course можно купить в западных интернет-магазинах, в аннотации к изданию сказано, что «книга полна восхитительного юмора, который большинство студентов находят захватывающим по сравнению с обычным стилем сухого учебника. Высмеиваются как американский, так и советский образ жизни, ценности и традиции».

Фото: Slavica Publishers; KVASVECTOR / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения






















