Отвратительная еда и мода на мечты о смерти. Правда о жизни в институтах благородных девиц
Отвратительная еда и мода на мечты о смерти. Правда о жизни в институтах благородных девиц
Отвратительная еда и мода на мечты о смерти. Правда о жизни в институтах благородных девиц

Отвратительная еда и мода на мечты о смерти. Правда о жизни в институтах благородных девиц

Екатерина Красоткина

18

14.01.2022

Изображение на обложке: Пётр Петрович Павлов

В XVIII веке Екатерина II приказала создать Смольный институт благородных девиц для воспитания будущих аристократок. При императрице Марии Фёдоровне такие заведения стали открываться по всей стране — представители привилегированного сословия отправляли туда своих дочерей. Редактор «Мела» прочитала их мемуары и разобралась, как жили институтки.

Что носили

В институты благородных девиц принимали дочерей потомственных дворян, высших военных и гражданских чинов, а также представителей купечества и других состоятельных господ. Но хвастаться богатством там было нельзя.

Ученица Петербургского Екатерининского института Надежда Ковалевская, например, рассказывает в мемуарах, как начальница заставила снять все бриллианты и изумруды ее однокурсницу Мани Измайловскую — дочь донского казацкого атамана.

Воспитанницы Петербургского Екатерининского института на занятиях музыкой. Фото: ателье Карла Буллы

Ленты и перстни девушек хранились в специальных коробочках, их в часы свободного времени можно было перебирать, но не надевать. И делать это нужно было тихо: правила в институтах были строгие, шуметь, по воспоминаниям воспитанницы Московского Екатерининского института Софьи Хвощинской, не разрешалось.

Девушкам нужно было носить форму — первую в России. Это были платья из полушерстяной ткани, от которых, по словам самих учениц, «личность стиралась в одну общую форменную краску».

В Смольном у младших учениц платья были кофейными, у средних — синими, а у старших — зелёными. В Екатерининском институте, наоборот, у младших воспитанниц были зелёные платья, у старших — коричневые.

Урок гимнастики в Смольном институте. Фото: ателье Карла Буллы

Поверх платья надевали полотняный передник и «рукавчики», которые защищали рукава платья от загрязнений. Институтки сами заботились о внешнем виде формы: воспитанница Анна Стерлигова в своих мемуарах вспоминает, что вечером нужно было сбрызнуть «рукавчики» водой и положить между двумя подушками на постель: так наутро они выглядели хорошо отглаженными.

Зимой для прогулок институток тепло укутывали. «Кожаные ботинки невероятной толщины, величины и вида; темные салопчики солдатского сукна и фасона, как у богаделенок; коленкоровые шляпки в виде гриба, с огромным коленкоровым махром на маковке», — описывает зимний институтский дресс-код Софья Хвощинская.

На праздники нужно было наряжаться в накрахмаленные юбки, но у многих воспитанниц их не было. Хвощинская вспоминает, как пришла на бал в белой юбке-«трубочке» с поясом и очень стеснялась, а потом еще и получила выговор от инспекторши.

Зато в более старшем возрасте институтки могли сами сшить себе бальные наряды — даже в цыганском стиле.

Как питались

По воспоминаниям Софьи Хвощинской, питание в Московском Екатерининском институте было отвратительным: «Мясо синеватое, жесткое, скорее рваное, чем резаное, печенка под рубленым легким, такого вида на блюде, что и помыслить невозможно; какой-то крупеник, твердо сваленный, часто с горьким маслом; летом творог, редко не горький; каша с рубленым яйцом, холодная, без признаков масла, какую дают индейкам».

В пост в меню добавлялись опята с клюквенным киселём (их институтки любили), а когда подавали черничный кисель, все воспитанницы ходили с чёрными зубами.

Столовая в Московском Екатерининском институте. Фото: Пётр Петрович Павлов

Если было совсем голодно, девушки крали порцию, которую ставили для возможных гостей: для них еда была лучше. А ещё выпрашивали у институтского эконома пирожки и картофель. Складывали в карманы чёрный хлеб с маслом и тайно подсушивали его в печке в общежитии, чтобы перекусить на полдник.

По воспоминаниям воспитанниц, однажды одна из них обглодала несколько деревянных пюпитров: она откалывала от них щепочки булавкой и глотала.

Еда в институтах была валютой — почти как сигареты в тюрьме

Хвощинская вспоминает, как её кузина Варенька отдавала однокурсницам свои пирожки и пряники, чтобы подружиться с ними.

То же самое вспоминает и Надежда Ковалевская, которая училась в Петербургском Екатерининском институте. По ее словам, утром давали «какую-то бурду, называемую чаем или сбитнем, с молоком и половиною французской булки». На полдник — черный хлеб с квасом, и голодные девицы набрасывались на него «трудно себе представить, с какой поспешностью». А еще воспитанницы тайком добывали яйца и сахар и готовили в спальнях гоголь-моголь.

Воспитанницы Петербургского Екатерининского института за обедом. Фото: ателье Карла Буллы

Больше повезло воспитаннице Дома трудолюбия Екатерине Аладьиной и ее подругам. Туда часто заезжал император Николай I с императрицей Александрой Фёдоровной. Во время их приёма девушек вкусно кормили, а императрица угощала институток «конфектами», присылала им из Царского Села персики и абрикосы.

Как общались

Разговаривали в институтах только по-французски, поэтому и ругательства разгневанные девушки произносили французские — détestable («отвратительный, гнусный») или vilain («мерзкий»).

В Смольном была своего рода «дедовщина», но довольно безобидная. Старшие и средние ученицы скорее подшучивали над младшими — например, заставляли только что зачисленных в институт девиц прилюдно целовать руку учителю (они соглашались на это по незнанию), смущая педагога. А за платья кофейного цвета младших называли «кафульками».

Воспитанницы Смольного института в гостиной. Фото: ателье Карла Буллы

Друг друга девушки могли обзывать словом «зверь», а если хотели нагрубить, прибавляли «пушной». Особенно прилежных учениц дразнили «восьмым чудом света».

Как развлекались

Практически всё, что было разрешено девушкам в свободное время, — это читать. В институтах было распространено воровство книг, их также давали почитать друг другу на время. Мария Угличанинова пишет, как зачиталась «Пиковой дамой» на уроке чистописания в Смольном и классная дама заставила ее стоять перед всем классом. Но она переживала больше не из-за сурового наказания (они были обычными для институток), а из-за того, что не успела вернуть взятую книгу в срок — и подруга долго ее упрекала.

Раздача книг в библиотеке в Московском Екатерининском институте. Фото: Пётр Петрович Павлов

Конечно, святым долгом девиц было насолить нелюбимой преподавательнице. Однажды Угличанинова подбросила классной даме записку «Любопытство бывает наказано!», за что была заперта — но всё равно смогла сбежать, когда отец приехал её навестить. А Хвощинская вспоминает, как громко топала ногой в гробовой тишине, которую требовала соблюдать инспекторша. Назло строгой даме, конечно же.

А еще между собой девушки перевирали имена и фамилии классных дам — «втихомолку, но, тем не менее, очень красноречиво». Екатерина Аладьина вспоминает, что мечтала переделать русскую пословицу «Надоел хуже горькой редьки» так: «Он (она) надоел (надоела) мне как черствая математика».

О чём мечтали

Младшие институтки мечтали «быть большими» — заплетать одну косу, а не две косички, больше не носить платья, которые шьют на вырост. «Не знать презренного угла, угрозы розгой (впрочем, никогда невиданной), — да тут поднимешься на три аршина!» — вздыхала Хвощинская.

Более взрослые девицы с удовольствием читали романы и мечтали встретиться с их героями в реальной жизни. Татьяна Морозова представляла, что в соседнем с институтом доме живёт прекрасный юноша, напоминающий персонажей Тургенева. «Он немного старше меня, он умен, серьезен, добр. А зовут его Сережа, Сергей», — была уверена она. Девушка мечтала встречаться с ним по вечерам и разговаривать о высоком.

Парадоксально, но наряду с мечтами о кавалерах среди институток было модно мечтать о смерти

В моде были мертвенная бледность кожи, толчёный мел и уксус в качестве «лакомства»: девушки на полном серьезе проверяли, отравятся ли. Они воображали: «Институтская церковь полна; подруги, рыдая, поют панихиду; злая классная дама стоит и кается, а сама лежишь в гробу, в цветах, красавицей». Как пишет Хвощинская, одна из таких мечтательниц действительно умерла от удушья после того, как съела карандашный грифель.

Две воспитанницы Смольного института в париках и бальных платьях. Фото: ателье Карла Буллы

Но больше всего воспитанницы мечтали о выпуске. До прихода в 1859 году педагога Константина Ушинского из Смольного института нельзя было уехать домой даже на каникулах. «Нас никуда не выпускали; даже если кто из родителей воспитанницы, живущий в Петербурге, опасно занемогал и желал видеть ее, то она отпускалась на несколько часов в сопровождении классной дамы и не иначе как с разрешения императрицы», — вспоминает Мария Угличанинова.

По её словам, даже во время преподавания не упоминали чего-то, что приподняло бы «кончик завесы», которая отделяла институток от «таинственного, волшебного и прекрасного мира» за стенами института.

Изображение на обложке: Пётр Петрович Павлов
Комментарии(18)
Разве старшие воспитанницы не носили белые платья и фартуки? Первый раз слышу про зелёные.

Я читала книгу мемуаров разных воспитанниц, и судя по всему, такие жёсткие «воспитательные» методы с голодом/холодом и запретами на встречи на каникулах с близкими были только в Смольном и в Москве. В провинциальных институтах все было более гуманно, но в добавок это было начало 20 века
В разных институтах был разный цвет
Прекрасно окунуться в те времена, где по Земле ещё не прошагал коммунизм, войны и глобализация. Автору спасибо.
«Прекрасно окунуться в те времена, где по Земле ещё не прошагал коммунизм, войны и глобализация»

Да-да, а только антисемитизм, нацизм и нищета. Вот это же ты приветствуешь, да? Особенно меня удивил опус про отсутствие войны. Российская Империя в те года воевала примерно каждые 10-15 лет. Идиотия полная.
Обращаюсь к вам с просьбой помочь выжить секции картинга в городе Сызрани.
Очень плохая материальная часть не позволяет набирать детей.
Да и большая часть картингов требует ремонта. Вот в таком положении находится наш кружок.
Мы обращались и к мэру города Сызрань за помощью. Второй год ждем помощи. Решили обратиться через интернет к вам за помощью.
Связаться со мной, АДРЕС ДЛЯ ПОСЫЛОК, 446012 Самарская обл. г. Сызрань, ул. Новосибирская 47,ПОСЫЛКУ МОЖНО ОТПРАВИТЬ ДЕЛОВЫМИ ЛИНИЯМИ, данные мои там забиты, связаться можно через соцсети СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ КРАСНОВ. Или пишите на почту xxUbahbi4xx@yandex.ru Всегда, находясь на волне успеха, надо творить дела милосердия, подавать милостыню. А если Господь помогает в тяжелых обстоятельствах, то не забывать после о благодарности. Тогда и Он не забудет о ваших нуждах. И еще у нас есть петиция, если не затруднит вас подпишите.https://www.change.org/p/это-русским-людям-помощь-картингу-в-г-сызрани.
Показать все комментарии
Больше статей