7 учителей из фильмов и книг, у которых мы все хотели бы учиться

Хороший учитель — не всегда тот, кто знает свой предмет от и до. Гораздо чаще ученики с благодарностью вспоминают тех, с кем пили чай после уроков, сплавлялись по реке и вели философские беседы. Любимый педагог класса может быть строгим, но справедливым, или чудаковатым и забывчивым. Но всё же у всех будет общая черта — они принимают близко к сердцу проблемы учеников, а те не боятся поговорить с ними о самом главном.
Месье Матье из «Хористов»

Месье Матье работает учителем музыки в интернате для трудных подростков. Ректор интерната уверен, что непослушные подростки заслуживают самых строгих условий, но его издевательства не только не смиряют подростков, но делают их ещё агрессивнее. Месье Матье не может изменить отношение директора к воспитанникам, но может сам относиться к ним по-другому. Учитель музыки создаёт школьный хор, к которому подростки поначалу относятся равнодушно и скептически. Но урок за уроком он объясняет им ноты, хвалит за успехи, относится к ним по-доброму и с участием, и постепенно отстранение от репетиций становится для учеников не менее серьёзным наказанием, чем розги. Их агрессия, с которой никто не мог справиться, растворяется в музыке и добродушии месье Матье.
Нестор Петрович из «Большой перемены»

Смешного и немного нелепого Нестора Петровича, который искренне пытается разобраться в проблемах 9 «А», в опросе Superjob россияне назвали образцом для подражания у современных учителей. Молодой преподаватель приходит в вечернюю школу, думая, что будет преподавать историю, а вместо этого ему приходится вытаскивать своих учеников из милиции, спасать их отношения и семьи, помогать с работой. Казалось бы, его ученики — уже взрослые люди, но хлопот с ними не меньше, чем с подростками. Повесть, ставшая основой «Большой перемены», изначально называлась «Иду к людям»: преподавательская деятельность Нестора Петровича становится миссией, в которой школьные предметы — далеко не самое важное.
Профессор Люпин из «Гарри Поттера»

У профессора Люпина есть свои странности: он оборотень, и за это его серьёзно недолюбливают родители учеников. Но зато он учит действительно нужным вещам (например, как победить боггарта или дементора), несмотря на свои проблемы с полнолунием успевает помогать ученикам решать личные проблемы, а также становится полюбившим его школьникам настоящим другом.
Джон Китинг из «Общества мёртвых поэтов»

Учитель английской словесности Джон Китинг пренебрегает мнением коллег и предписаниями школьной программы, зато по-человечески и с душой говорит о литературе и вдохновляет учеников консервативного колледжа со строгой дисциплиной жить настоящим. Свой первый урок он начинает с напоминания о неотвратимости смерти и, цитируя Горация, призывает учеников проживать первый день как последний, потому что жизнь — это не черновик, который можно переписать набело. Идти против системы непросто, и следование принципам Китинга приводит к последствиям, которые могут показаться трагичными, но ведь не менее трагично прожить жизнь, подчиняясь чужим желаниям.
Танечка из «Вам и не снилось»

Татьяна Николаевна Кольцова — учительница литературы, которую её подопечные из 9 «А» за глаза зовут «Танечкой». Они относятся к ней чуть ли не снисходительно, а она между тем помнит о каждом из них. О «здоровячке» Алёне, которая ждёт похвалы своей новой стрижке, и о новеньких, которым будет трудно среди ребят, уже девятый год учащимся вместе. Она внимательно слушает, как ученики рассуждают про театр, литературу и любовь и не смотрит на них скептически, как обычно делают взрослые. Конечно, она не из тех учителей, которые за долгие годы выверили каждое своё слово и не сомневаются, что всё делают правильно. Танечка сомневается, совершает ошибки, но это неизбежно, когда стараешься поступать не по методичке.
Илья Семёнович из «Доживём до понедельника»

Илья Семёнович Мельников — не самый простой человек в общении: он прям и требователен к ученикам, их родителям, к коллегам-учителям. Но больше всего он требователен к себе: Мельников недоволен собой и своей работой, потому что «сеешь разумное, доброе, вечное, а вырастает белена и чертополох». Но в отличие от других учителей, в безрезультатности своего труда он винит не учеников, а в первую очередь себя. И продолжает стараться: его уроки истории — это не втолковывание фактов, а беседа на равных, в ходе которой раскрывается смысл и значение давних событий.
С учениками он неизменно строг, но готов отстаивать и защищать их перед другими учителями и директором, если считает, что они поступают правильно. Возможно, именно поэтому ученикам он ближе, чем опытная учительница литературы Светлана Михайловна, которая считает, что лучше учеников знает, что такое счастье, или молодая учительница английского, которая не знает, как с ними быть.
Служкин из «Географ глобус пропил»

Об учителе географии Служкине никак не скажешь, что он правильно живет. Да что там — совсем неправильно, и по педагогическим меркам, и по человеческим. Но именно о таких учителях школьники часто вспоминают на встречах выпускников. Они не скажут, что он хорошо научил их географии. У Служкина проблемы с личной жизнью, с алкоголем и с самодисциплиной, но для многих подростков он оказался первым взрослым человеком, который не смотрел на них свысока.
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026













