«Все сели, тишина, Петров не вертится!»: 4 учительские фразы, которые мешают детям учиться

Требуя соблюдать дисциплину и не мешать другим, учителя обычно хотят как лучше и позволяют себе прикрикнуть на детей. Но Джастин Минкель, преподаватель начальной школы в Спрингдейле и «Учитель года штата Арканзас» 2007 года, уверен, что говорить эти фразы взрослому человеку мы бы никогда не стали.
Как учителя мы можем заставить детей делать почти всё, что нам заблагорассудится. Ведь они младше и меньше нас. У нас есть все полномочия: мы можем подпортить им жизнь дома или сделать её проще и лучше в школе. Ведь именно мы разрешаем им выходить из класса или сидеть вместе с друзьями. Но то, что у нас есть все эти возможности, не значит, что мы должны ими пользоваться.
Дети — это не уменьшенная версия взрослых. Они самостоятельные личности. Им нужно двигаться, болтать, задавать вопросы, постоянно исследовать и проверять мир вокруг себя — они находятся в точке ошеломительного когнитивного развития, физического и социально-экономического роста. В этом суть детства.
Когда речь заходит о поведении, например, пресловутых приказов «сядь на место», «не болтай», то не стоит применять к ученикам эти методы, которые могли бы сработать со взрослыми. Потому что мир детей кардинально отличается от принципов поведения и восприятия взрослых.
В школах мы часто просим их о том, что с точки зрения возрастной психологии совсем неразумно. Но ещё хуже, когда мы заставляем их делать то, к чему никогда не станем принуждать даже взрослых.

Во многих школах тишина возведена в культ — в том числе в коридорах. Да, на первый взгляд, это вроде бы оправданно. Я думаю, вы все слышали что-то вроде «Другие сейчас учатся, не мешайте им!». Но подумайте, если бы вы были ребёнком, вас бы это удивило: учителя же разговаривают в холлах и коридорах.
Когда я встречаю коллег, мы всегда о чём-то разговариваем, пока идём вместе к своим классам. И давайте не будет лукавить, мы обсуждаем не только рабочие дела, но и последнюю серию «Игры престолов». Наш разговор никому не мешает. Так почему же мы лишаем детей такого права?
Болтовня в коридорах, скрип мокрых сапог по линолеуму, когда класс возвращается с улицы — всё это не беспокоит большинство учеников, даже если они сейчас и занимаются.
Те случаи, когда дети полностью отвлекаются, — это ситуации, когда учитель вдруг делает всему классу выговор
Давайте здраво оценим то время и место, когда дети в школе будут молчать. Давайте различать тишину, когда она нужна для выполнения задания, и тишину как элемент тотальной власти учителя над классом, тишину ради переживания контроля.

Учительница Алексис Виггинс провела эксперимент — два дня жила в ритме своих учеников: «Получилось, что я целыми днями сидела на месте — за исключением перемен, когда переходила из класса в класс. Учителя, которые стоят, ходят по классам, жестикулируют, совершенно забывают, что дети в этот момент сидят, сидят и сидят. Это совершенно изматывающая практика».
Помните, что чем младше дети в классе, тем им сложнее долгое время оставаться на одном месте. И вы можете без усилий упростить им жизнь. Используйте метод «полного физического реагирования» (внедрение в процесс обучения движения, жестов, мимики, методика, разработанная Джеймсом Эшером. — Прим. ред.) — пусть дети двигаются, запоминая материал.
Делайте паузы — включая танцевальные. На разных сайтах, например GoNoodle, вы найдёте массу треков с примерами движений, а можете и просто выбрать те детские песни, которые вам нравятся и достаточно динамичны.
Разрешите детям вставать (без предварительно поднятой руки и вашего разрешения). Например, если они хотят взять книгу с полки, поднять упавший карандаш или даже просто потянуться.
Сводите к минимуму классическую лекционную часть! Есть данные о том, сколько и в каком возрасте информации в таком формате могут воспринять дети: пять минут — для детского сада, 15 минут — для начальной школы. Старайтесь строить урок в формате беседы — с учениками по очереди или работая в малых группах. Дети (собственно, как и взрослые) лучше работают при активной вовлечённости, а не тогда, когда учитель отстранённо вещает от доски.

Я виновен. Я прервал детский спор, заставил всех участников немедленно извиниться, но был ли этим конфликт исчерпан?
В группе раннего развития, в которую ходила моя дочь, практика принудительных извинений отсутствовала как таковая. Их не заставляли просить друг у друга прощения. Ведь когда такая инициатива исходит от авторитетного взрослого, она разрушает саму ситуацию прощения.
Это никому не приносит удовлетворения. Никто не чувствует удовлетворения — ни тот, кого заставили пробурчать извинения, ни тот, кому они адресованы. Пережить эмоции и понять их — это требует времени. Так давайте дадим его детям.

Мы, педагоги, страдаем нулевой толерантностью к забывчивости и возрасту. Один мой друг, учитель начальных классов, однажды охарактеризовал группу учеников: «Ведут себя как семилетки».
Да, его можно понять. Я был очень удивлён, когда понял, что один мой ученик постоянно забывает дома учебники и обед — хотя он уже 17 месяцев ходит в школу! Но мне хватило мужество признаться, что я сам не сильно от него отличаюсь. Например, включаю кофемашину, не поставив чашку. И обнаруживаю это только тогда, когда по полу начинает расплываться кофейная лужа.
А ещё я иногда забываю, что мои ученики — тоже люди. Очень молодые. Даже если они третий день подряд забывают одно и то же, например свой обед, или в десятый раз задают один и тот же вопрос, просто выдохните.
Дети — это дети. Дайте им возможность быть собой. Нам обязательно нужно немного тормозить себя и думать о том, чего мы требуем от учеников. Повиновение — это не тот метод, который работает в образовании.
Не надо принуждать детей вести себя так, как будто они уже взрослые. Им нужно больше двигаться. Им нужно шуметь. Проверять свои идеи — на пальцах, ощущениях, в воображении.
Любопытство, энтузиазм и желание учиться никак не связаны с тишиной в классе и прямыми методами воздействия. Давайте научимся обращать на это своё внимание.
Иллюстрация: Shutterstock (Undrey)
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям








