Как работает рефлексия? История одного урока

Каким должен быть урок, чтобы детям было по-настоящему интересно? У каждого учителя свой ответ на этот вопрос. Наш блогер Светлана Щелокова рассказывает, как она проводила занятие в Zoom и нашла рецепт идеального урока — и для себя, и для учеников.
«Мы подумали, будет здорово, если ты расскажешь школьникам, почему в творчестве важно рефлексировать». «Это вы по адресу! Присылай информацию о смене». А потом я положила трубку, и задор угас. Я-то, конечно, мастер рефлексии, педагог и публицист, но тут надо взять ответственность за широкое понимание творческого процесса и объяснить подросткам, как работает рефлексия! Знаю ли я сама, что это? Имею ли право рассказать? Смогу ли? Сомнения запустили педагогический азарт, я начала решать задачу, и в итоге этот профессиональный эпизод стал одним из самых ярких за последнее время.
Итак, дано: группа школьников 8-9 классов из петербургской гимназии. Они участвуют в профильной очно-заочной смене по цифровым технологиям в искусстве. В расписании смены уже есть лекции и мастер-классы по современному искусству и работе в редакторах и программах. Цель же моего вмешательства — создать информационное поле, в котором учащиеся сформируют представление об осознанности в творчестве и попробуют её применить.
Ресурсы: полтора эфира в Zoom и профиль смены в Google классе. Ну, Светлана Дмитриевна, давай!
Решение этой задачи не требовало особых методических знаний и навыков; логика и наполнение рассказа сложились быстро благодаря использованию интеллект-карты и упорному целеполаганию. Но в процессе подготовки я сделала несколько открытий, которыми хочу поделиться.
Чтобы ответить на вопрос о значимости рефлексии, мне понадобились знания из разных областей и личный опыт. Метапредметность как пункт стандартов работы и контроля знаний неудивительна и никаких эмоций не вызывает, я давно признала ее ценной в работе.
Но до чего приятно было почувствовать, как разные знания соединились в ответе на один вопрос! И не просто приятно! Как удобно оказалось быть носителем знаний и опыта из разных сфер! Это ощущение близко к ощущению свободы: я свободна от других источников и рамок узкого восприятия темы, и ради этого ощущения впредь готова узнавать ещё больше. Остаётся надеяться, что именно такой подход вызывает интерес и доверие учеников-слушателей.
Самое трудное в такой работе — принять жёсткие критерии отбора информации для занятия
В онлайн-образовании время имеет особую ценность, потому что в отличие от информации его очень мало. Чтобы эфир в Zoom стоил потраченного времени, содержание выступления должно быть, как лекция Ted, — лаконичным и ярким. Но что делать, если я — увлеченный литератор, писатель-практик и большой любитель психологии, готова долго-долго вещать про рефлексию и творчество? Быть хорошим редактором: убирать лишнее, сжимать важное. А что важно? Увлеченному человеку всё кажется важным, и редактировать свою увлеченность трудно. Но ради достижения образовательной цели я выработала жёсткие критерии: близость к опыту школьников, образность, ценность для ответа на главный вопрос.
Разговор о творчестве — всегда проверка на личностную зрелость самого творца. Быть экспертом — значит отвечать не только за свои знания и опыт, но высказаться как бы за группу людей, сообщество. В такой ответственности есть риск свалиться в самолюбование или зависть.
Я не представляла выступления без рассказа о работе других литераторов и художников и спрашивала себя: точно ли я готова спокойно рассказать об их приемах, успехе? Несколько лет назад мне это давалось трудно.
Теперь понимаю, почему — не было уверенности и слишком хотелось одобрения. В таком состоянии художник слишком сосредоточен на себе, чтобы достичь образовательной цели — то есть быть в состоянии представить ученикам объемную, многостороннюю картинку творческого процесса. Но теперь эта цель — главная ценность моей работы, поэтому к проверке своего состояния я отнеслась внимательно.
Я желаю каждому преподавателю как можно чаще чувствовать свободу в работе и совершать открытия.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026






