Полкласса с двойками: что не так с критериями оценивания ВПР

Учителя часто жалуются на то, что Всероссийские проверочные работы — это лишняя трата времени и сил. Из-за ВПР приходится прерывать уроки по программе, потому что все время уходит сперва на подготовку, а затем на проверку сотен работ. Но у нашего блогера Катерины Карповой есть и другие претензии к этому формату проверки знаний.
Подготовка
В прошедшем учебном году знакомая попросила меня помочь ей с проверкой ВПР по английскому. Назовём её Евдокией. Дуся работает в другом городе, поэтому я предложила подключиться по зуму, заранее обсудив с ней, что хочу записать нашу встречу: чтобы потом, если все будет хорошо, смонтировать ролик в помощь учителям. Контент у меня и правда появился, но не тот, на который я рассчитывала.
Итак, время — 20:00. Начинаем читать инструкцию для проверяющих. В первых же абзацах: «Эксперт устанавливает приложение…». Спрашиваю: «А ты эксперт или просто проверяющий?» Коллега с недоумением отвечает: «Не знаю». Звонит организатору ВПР, спрашивает: «А почему не сказали, что я эксперт? Где приказ? Я ничего не подписывала! В смысле в Whatsapp присылали?»
Мне стало интересно уже на этом этапе: эксперт только после рабочего дня узнает, что он эксперт и должен установить на свой домашний компьютер какую-то программу. А если бы компьютер был старый? Или его бы вообще не было? А если бы учитель не знал или не понимал, как эти программы устанавливаются? Кстати, у Дуси это действие и правда вызвало сложности: минут 20 она тыкалась с программой и разбиралась, куда и зачем нажимать. Наконец все загрузилось. Мы начали проверку.
Проверка
Решили взяться за самое простое — аудио с ответами детей. Все ответы были разбиты по папкам, каждая — под индивидуальным номером. Понять, где и какой ребенок, можно только по голосу. Ученикам надо было прочитать незнакомый текст и описать картинку, все — на английском. Кто-то говорил ясно и чётко, кто-то тихо и под нос, кто-то шуршал бумажками прямо перед микрофоном — сквозь помехи и шумы с трудом пробивалась иностранная речь. Двое ребят вообще молчали.
Мы старались максимально объективно проставлять баллы по критериям, записанным в инструкции. Все результаты вносили в таблицу в том самом приложении. В 23.30 — через три с половиной часа — мы прослушали последнюю аудиозапись.
После аудио моя коллега решила перейти к заданиям на грамматику. Стала искать ключи-ответы. И поняла, что их нет — не прислали. Пришлось снова звонить организатору, спрашивать, где ключи. С письменными заданиями я помочь уже не могла, мы попрощались.
Результаты
Через неделю созвонились снова. Я просила, как же в итоге её ребята сдали ВПР. Она сказала: «Не очень хорошо — 15 двоек из 30». Я удивилась: я же сама слушала их ответы! Да, не всё идеально, но дети читали, говорили! Неужели допустили так много ошибок в письменном задании? И все же: если ребенок читает на иностранном языке, неужели он не заслужил хотя бы тройки?
Хотя для класса, в котором моя коллега преподавала, и это был неплохой результат: дети здесь учились непростые, были и срывы уроков, и буллинг, и выговоры. Поэтому мне показалось, что целых 15 сдавших ВПР — это уже успех.
Но через несколько недель я узнала, что Дуся переделала результаты. Мол, завуч ругается — нужны показатели лучше. Теперь в классе было 6 несдавших ВПР. Еще через несколько дней ругаться начал директор: 6 двоек — слишком много! Дуся в третий раз составила таблицу: двойки остались у молчунов, которые не стали читать текст. В итоге руководству отправили все три таблицы. Какую из них отправили в Минпрос — большой вопрос.
Но меня поразила даже не подтасовка результатов. А то, что в сложном классе педагог за 6 лет научила всех детей читать незнакомые тексты на иностранном языке, а потом пришло министерство со своими проверочными работами и заявило, что эти дети не могут ничего — вот критерии и по критерии у них двойки. Но не будут же, право, министры переделывать форматы ВПР или критерии оценки, верно? Проще проставить галочки, что работы написаны, двоек мало (вы же видите таблицы от директоров!) и отчитаться, какой замечательный способ проверки знаний они придумали.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Иллюстрация: Logo Mimi / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть























