«Не могу представить, что принимаю роды у жены»: мужчины акушеры-гинекологи — о своей работе
«Не могу представить, что принимаю роды у жены»: мужчины акушеры-гинекологи — о своей работе
«Не могу представить, что принимаю роды у жены»: мужчины акушеры-гинекологи — о своей работе

«Не могу представить, что принимаю роды у жены»: мужчины акушеры-гинекологи — о своей работе

Анастасия Широкова

18.10.2023

О мужчинах-акушерах есть много стереотипов. Самый безобидный — что они эмпатичнее женщин в своей профессии. Самый обидный — что они выбирают специальность из-за нездорового сексуального интереса. Мы поговорили с двумя акушерами-гинекологами о том, почему они на самом деле выбрали такую работу, а еще о том, как проходят их трудовые будни.

«На меня подали жалобу за неуверенное выражение лица»

Фото: личный архив Павла Кузнецова

Акушер-гинеколог Павел Кузнецов:

Когда я учился в институте, у меня даже мыслей не было о том, что я выберу именно эту специальность. Она казалась мне недостаточно интеллектуальной. Если брать классическое акушерство в родильном доме, то это либо очень эмоциональная работа, либо работа руками, когда нужно оказать экстренную помощь.

Меня же больше привлекал скрупулезный труд иммунологов и эндокринологов, которые изучают сложные взаимодействия в организме. Но так сложилось, что я больше 15 лет работаю акушером-гинекологом: на четвертом курсе, как раз когда мы изучали акушерство, я остался на дежурство и втянулся, стал ходить к одному и тому же доктору раз в неделю на смены.

Скорее всего, меня очень привлекло, что, в отличие от большинства медицинских специальностей, в акушерстве и гинекологии эмоции в основном положительные. Эти чувства ни с чем не сравнимы: когда я видел радость родителей и наблюдал за рождением детей, меня самого переполняло счастье. В других областях врачи в основном общаются с людьми из-за того, что их мучает заболевание или проблема, а в акушерстве общение в основном происходит по радостному поводу и дарит много позитива.

Но и эта работа съедает много ресурсов: два года назад я сильно выгорел и уволился из роддома. До этого несколько лет я работал в режиме нон-стоп: заведовал отделением, принимал много контрактных родов, оставался на дежурства.

Я мог прийти на работу в понедельник и уйти в субботу, такой режим для меня был нормальным

Я сутками не спал, и роды все равно приносили мне положительные эмоции, но постепенно я стал понимать, что меня раздражают рожающие женщины. Если мне говорили, что кому-то больно, я от этого только злился и не мог поддержать пациентку. Если женщина долго не рожала, я тоже злился. В какой-то момент я понял, что мне сложно справляться с этими чувствами и либо я начну срываться на пациентов и попорчу всем нервы, либо я просто остановлюсь. Я выбрал второй вариант и сначала ушел в отпуск, но, когда вернулся, почувствовал, будто и не отдыхал. Все равно никого видеть не мог. Поэтому я решил, что нужно увольняться из родильного дома. Больше роды я не веду, в акушерстве как практикующий врач не работаю, но веду гинекологические приемы и преподаю в университете.

С помощью преподавания я пытаюсь бороться с типичными для медицины пробелами, которые вызывают много сложностей у начинающих врачей.

Например, студентов все еще не учат общаться с пациентами

Нет таких занятий, на которых могли бы объяснить, как знакомиться с пациентами, как собирать анамнез, какими формулировками подготовить пациента к лечению — я уже не говорю о сложных ситуациях, когда нужно сообщать какие-то тяжелые новости и диагнозы.

Это то, с чем я столкнулся в начале карьеры: я молодой врач акушер-гинеколог, который на дежурстве вдруг обнаружил по ультразвуку, что у малыша остановилось сердце. Мне нужно об этом сказать маме, но как? Считается, что человек как-то сам дойдет до этого знания, но иногда молодые эксперты просто перенимают паттерны поведения от своих старших коллег, за которыми они ходили хвостиком в ординатуре. Это не всегда правильно, потому что опытный врач набил свои шишки и его никто не учил правильному общению.

Я стольких ошибок мог бы избежать, если бы знал, как построить разговор и объяснить что-то людям! Из-за этой проблемы пациенты до сих пор сталкиваются с врачебной агрессией и грубостью. Хотя есть отработанные схемы для общения, которые просто надо изучить, пока ты еще в институте. Например, я стараюсь по возможности все проговаривать на приеме: что я делаю, что собираюсь делать, предупреждаю, если в ходе осмотра что-то может причинить боль, и постоянно спрашиваю пациенток, согласны ли они на мой план и все ли их устраивает. Бывает, некоторые не готовы на какое-то лечение или процедуру, и мы выбираем другой путь.

В профессии акушеров-гинекологов есть много стереотипов. Например, что мужчины-врачи в этой области проявляют больше сочувствия, чем женщины. Мне сложно судить объективно, но, кажется, отчасти это правда.

Мужчины-акушеры больше жалеют женщин, потому что прожить боль и все чувства роженицы мы не можем

Видимо, мы с большим сочувствием относимся к женщине в родах и стараемся помочь в плане обезболивания и какой-то поддержки. Может быть, я и не очень прав, но это мое впечатление.

Еще один стереотип — про сексуальный подтекст, ради которого мужчины идут в профессию. Ни разу за время моей работы ничего подобного я не наблюдал и не испытывал. Это не значит, что у меня что-то не так: у меня все в порядке, я женат, и у меня трое детей. Просто я разделяю в своей голове работу и личную жизнь.

На семейной жизни работа никак не сказывается, здесь скажу только, что у своих близких невозможно принимать роды, я себе это даже представить не могу. Когда рожала моя жена, у меня просто выключался мозг: я бегал кругами, заламывал руки и не мог понять, что делать. Я просил помощи у своих коллег, которым полностью доверял, и меня просили выйти из палаты и не мозолить глаза. Когда переживания и эмоции захватывают твой разум, помочь невозможно.

В акушерской практике единственная причина, по которой пациенты категорически отказывались от того, чтобы их принимал мужчина, была связана с религиозными мотивами. Зато в гинекологической практике есть те, кто не хочет идти к мужчине на прием. Каждого человека понять сложно, но наверняка у многих на подкорке сохранились какие-то предубеждения, ощущения стыда и простое чувство дискомфорта. Никто никого не заставляет идти к гинекологам-мужчинам, не надо этого делать — женщин среди специалистов гораздо больше, всегда можно выбрать их.

В заключение сделаю небольшой призыв. Во-первых, к молодым врачам: не жалейте времени на обучение правильным методикам общения с пациентами. Это вам очень облегчит жизнь. Во-вторых, к пациентам: постарайтесь изначально не быть предвзятыми в отношении врача и не считайте, что мы работаем, чтобы навредить или сделать гадость. Врачи не для этого существуют. Если вдруг у вас возникло недопонимание со специалистом, я призываю всегда решать все путем диалога — думаю, это самый конструктивный метод.

Многие пытаются решить вопросы путем написания жалоб на врачей, и это иногда ставит в тупик

Когда, казалось бы, пообщался с пациентом и все прошло хорошо, ты доволен работой, а потом тебя вызывают в кабинет главврача и говорят, что на тебя пришла жалоба.

У меня есть два ярких и любимых примера. Первая жалоба поступила от пациентки, к которой санитарка в приемном отделении обратилась как «женщина», без имени и отчества. Это ее сразу же оскорбило, поэтому дальше все происходящее в роддоме она воспринимала сквозь призму обиды. Хотя ее видели в первый раз и никто не знал ее имени-отчества, а обратиться как-то нужно было. Вторая жалоба — очень классная. Ее написал муж пациентки: «Вообще-то врач сделал все нормально и грамотно, с малышом все в порядке. Но сколько я с ним ни разговаривал в ходе родов, я ни разу не видел уверенности в его глазах». Я не знал даже, что отвечать на это, и, когда главврач спросил об ответе, предложил написать про мою близорукость.


«Нездорового сексуального интереса в нашей профессии нет»

Фото: личный архив Армена Валесяна

Акушер-гинеколог Армен Валесян:

Я в профессии уже 13 лет, хотя акушерским делом был окружен с раннего возраста. Кому-то это может показаться неправдоподобным, но я с детства был уверен, что пойду учиться в медицинский именно на акушера-гинеколога. Я рос в окружении двух бабушек-акушеров, работавших в одном родильном доме: я провожал их ночью на роды, слушал истории, узнавал приметы и термины. Когда растешь в такой обстановке, даже и мысли не возникает, что у тебя все может быть как-то иначе. Я без тени сомнений поступил в Первый медицинский университет имени Сеченова, а потом в ординатуру по специальности «акушерство и гинекология».

После учебы я остался работать в родильном доме, где проходил ординатуру, там познакомился с будущей женой, там же родились мои сын с дочкой. Там у меня были прекрасные учителя. Я перенимал их опыт, узнавал их тактику, изучал их мышление и научился акушерской выдержке и мудрости. С этими знаниями после ординатуры начинать самостоятельную работу было уже не так сложно, но не скажу, что акушерское дело дается легко.

Даже несмотря на опыт, работать очень тяжело, особенно физически: ты проводишь часы в операционной, не спишь ночами. Я люблю свою профессию, но в ней для меня самое сложное то, что порой я мало времени провожу с семьей. Рабочий день, ночные дежурства, смены после бессонной ночи, дежурства в выходные дни, контрактные роды, которые могут начаться в любой момент.

Мне редко удается уехать с работы вовремя. Когда выдаются выходные с семьей или семейный вечер, это бесценно

Есть мнения, что в родильных отделениях сейчас работает больше мужчин, чем женщин, и что мужчины лучше справляются из-за большей эмпатии или того, что они точно не скажут будущим мамам: «Не так уж это и больно, я сама рожала». Это не так. Во-первых, в профессии женщин больше, хотя у нас хирургическая специальность и в хирургии обычно преобладают мужчины. Во-вторых, в нашей профессии все равны и ничем друг от друга не отличаются. Все работают, стоят в операционной, не спят ночами, и все эмпатичны. Мы понимаем страх будущей мамы за своего ребенка, особенно если она пережила травмирующий опыт и неудачи в прошлом.

Мы знаем, что женщины в родах испытывают сильную боль, и радуемся счастью матери, увидевшей своего ребенка впервые. Каждая женщина, как и любой человек, по-разному проживает боль и такую неординарную в психологическом плане ситуацию. Кому-то необходимо одиночество, кому-то — человек рядом, обезболивание или психологическая поддержка.

Наша задача — понять женщину, полюбить ее и ее еще не родившегося ребенка

И сделать так, чтобы роды прошли максимально комфортно, чтобы после родов она сказала, что придет еще. Поэтому для меня важно выстроить доверительные отношения с пациентками. Мне важно, чтобы женщина рассказала мне, как видит свои роды, чего она хочет и как их себе представляет. Я прислушиваюсь и рассказываю, что в какой момент происходит, что мы будем делать и зачем. Главное, чтобы мы с пациентками слышали друг друга.

С предвзятым мнением, что к мужчине акушеру-гинекологу лучше не обращаться, я никогда не сталкивался и не могу понять, откуда берутся такие стереотипы. Особенно это касается убеждений вроде «мужчины пойдут на такую специальность только из-за нездорового сексуального интереса». Мне кажется нездоровым как раз такое мышление. В профессии работают нормальные мужчины, зачастую они женаты и счастливо создают свои семьи. В моей практике были только случаи, когда женщины не хотели видеть мужчин на родах из-за религиозных убеждений — и это касается врачей всех специальностей, включая анестезиолога и неонатолога.

Но есть и еще один стереотип, обратная сторона медали: почему-то многие считают, что мужчины более спокойные и лучше оперируют. Я знаю многих женщин-акушеров, которые обладают завидной выдержкой и прекрасно проводят операции. Одна из них — моя жена. Мы вместе работали в родильном доме, вместе проживали обе ее беременности, ходили на УЗИ и рожали. Но ее роды я вел сам: я не смог бы никому доверить своих жену и детей.

Комментариев пока нет