«Час моей работы стоит 277 рублей»: российские учителя — про изнанку школьной жизни
Подборка лучших материалов «Мела»
В ноябре на «Меле» вышло много материалов про учителей и проблемы современной школы, о которых мы хотим напомнить еще раз. Из этой подборки вы узнаете, сколько зарабатывают педагоги в разных регионах России, что их раздражает в системе образования и какие книги им хотелось бы исключить из школьной программы по литературе.
«Подарили два отгула во время каникул». 9 претензий к школе от молодой учительницы
Это анонимный монолог молодой учительницы русского и литературы, которая второй год работает в одной из школ Московской области. Она рассказала нам о том, что можно было бы изменить в современной системе российского образования, чтобы у учителей, которые любят свою работу, не было причин уходить из школы в частную практику или в другие профессии: от зарплаты и обязательного участия в олимпиадах до претензий к ФГОС и льготе «Молодой специалист».
Администрация считает, что ради рейтингов нужно загонять детей под все олимпиады. Мне написали: «Почему у тебя из 34 человек только 4 участвуют в олимпиаде по итальянскому языку?» А у меня физмат — ну какая олимпиада по итальянскому! Его даже не проходят в нашей школе. Тем не менее с меня требовали агитировать детей участвовать в олимпиаде по ОБЖ, технологии, иностранным языкам.
«И компьютер у нас один на всех учителей. Мы по очереди отчетности заполняем»
Редактор «Мела» Анастасия Волоснова съездила в село Гоор в Дагестане и рассказала, как живет местная школа, в которой сейчас учится всего 72 ученика. В 2023 году 11-й класс здесь окончил всего один человек. В туалет детям и учителям приходится ходить в горы, вместо звонка у них — камень и автомобильный диск, а учебники иногда приходится покупать на свои деньги.
Напротив входа в школу — советское наследие: «строевая стойка» с облупившимся пионером, рукомойник и столб с металлическим красным диском от уазика — это школьный звонок.
Из школы выходит пожилая женщина, уборщица, она берет в руку камень, лежащий внутри колесного диска, и стучит им по металлу. Звон мгновенно разлетается по территории, дети и учителя расходятся по кабинетам, перемена закончилась.
«При условии, что я отработала полную нагрузку, я в месяц получаю 43 000»
Материал редактора «Мела» Анастасии Ларионовой, которая поговорила с пятью учителями из разных регионов (Челябинск, Москва, Санкт-Петербург, Московская и Ростовская области) о том, сколько им платят в месяц и за что учитель может получить дополнительные деньги. Статья собрала 76 комментариев на сайте — это говорит о том, что затронутые в ней проблемы волнуют очень многих российских учителей.
В этом году я повнимательнее взглянула на цифры. В сентябре я отработала 26 дней — то есть 173 часа — и получила 48 000 рублей. Если разделить это на количество часов, то получится, что час моей работы стоит 277 рублей. При этом в классах учится от 31 до 34 детей. Получается, что на одном уроке за работу с каждым учеником (+ его родителем) я получаю 277 р: 32 = 8,5 рублей.
«В прошлом году мы сравнивали „Слово о полку Игореве“ с „Реквиемом“ Ахматовой»
В ноябре мы много писали о том, что школьная программа по литературе не всегда понятна не только ученикам, но и учителям: сначала мы собрали предложения самых радикальных участников родительских форумов, потом попытались разобраться, как и, главное, для чего старшеклассникам читать Достоевского. В этом тексте мы публикуем мнение преподавателя, которая рассказала, как заинтересовать детей произведениями Гоголя, Гомера и Пушкина.
Еще интересно изучать литературу с точки зрения актуальных социальных проблем и явлений. Возьмем вопрос травли и газлайтинга (вид психологического насилия, цель которого — заставить человека сомневаться в адекватности своего восприятия происходящего) и спросим себя: в каких художественных текстах они встречались, как они раскрывались? Мы с учениками для анализа первой проблемы читали «Юшку» Платонова, для второй — «Процесс» Кафки.
«Уже 11 лет я работаю здесь и не понимаю, как так вышло»
Еще один анонимный материал о проблемах и победах учителей — но уже не из государственной, а из частной школы. Редактор «Мела» Анастасия Широкова поговорила с учительницей английского из частной школы и выяснила, что сложностей хватает и там: от увеличения групп и переработки до мероприятий для галочки.
Преподаватели находятся в плену нереализуемой многозадачности: у каждого из нас больше 30 часов работы в неделю на уроках, к этой нагрузке добавляются дополнительные занятия, подготовка к различным мероприятиям и будущим урокам. Теперь нужно еще и записывать уроки для онлайна, составлять планы для учеников из разных классов, которые занимаются дистанционно, отслеживать их прогресс. Все это, конечно, нужно делать качественно: крутые видеоуроки, классные презентации, отсутствие пробелов в курсах для онлайн-платформы.
Иллюстрация на обложке: Alphavector / Shutterstock / Fotodom
Это все, что нужно знать об образовании в «первой» школе столицы ДВ.
Читайте также
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть
