Русский не был для него родным: история Дитмара Розенталя, автора 150 учебников правописания

Он знал 12 языков, но русский считал самым сложным. Учил правильно говорить и писать дикторов, актёров, журналистов, редакторов и писателей. За 94 года Дитмар Розенталь написал 150 учебников о правилах русского языка (а его имя стало их синонимом), которыми мы пользуемся и сегодня. Символ точности, эталон достоверности, хранитель знания, просветитель — 24 февраля исполняется 121 год со дня рождения Розенталя.
Дитмар Розенталь родился то ли 24 февраля, то ли 19 декабря 1900 года (а может, и годом раньше, как говорил он сам) на территории Российской империи в польском городе Лодзи. В семье был часто слышен немецкий, отец Дитмара был страстным германофилом. Мать с детьми говорила по-польски. Третьим языком его детства был идиш. А как же русский? Его как обязательный предмет изучали в гимназии, но родным языком Дитмара он не был.
Когда началась Первая мировая, семья переехала в Москву, к родственникам. Дитмар продолжал учебу в эвакуированной в Москву Варшавской гимназии, её стали называть 15-й. Позднее на вопрос о том, легко ли было погрузиться в русский, Розенталь ответит: «Я всегда был патологически грамотным».
В 1918 году Дитмар начал учиться на факультете общественных наук МГУ (историко-филологический), но под влиянием отца и брата, экономистов, поступил и на экономический факультет Московского коммерческого института (сегодня — Российская экономическая академия им Г. В. Плеханова). Так что у Розенталя было еще и экономическое образование, которое ему, однако, не пригодилось.
Во время учебы в МГУ Розенталь работал секретарём ректора университета. Им в конце 20-х годов был преподаватель МГУ, профессор права и доктор юридических наук Андрей Вышинский, который вошёл в историю как государственный обвинитель на сталинских процессах, теоретически обосновавший массовый террор.
В 1926-м была создана Российская ассоциация научно-исследовательских институтов общественных наук (РАНИОН), куда вошёл Институт языка и истории литературы. С 1924 по 1926 год Дитмар учился в аспирантуре РАНИОН, стажировался в Италии, где изучал местные диалекты. Кроме того, он преподавал в школе II ступени и в высшей школе на рабфаке имени Артёма. Итогом стажировки стал учебник итальянского языка для вузов, итальянско-русский и русско-итальянский словари. В 1949 году за учебник «Итальянский язык. Элементарный курс» Розенталю присвоят степень кандидата наук без защиты диссертации.

Ещё в 1927 году Розенталь начинает преподавать полонистику в МГУ. Он пишет самоучитель польского с русско-польским и польско-русским словарями. Но кроме польского и итальянского, Дитмар Эльяшевич начинает заниматься и русским. В 1938-м он становится заместителем главного редактора журнала «Русский язык в школе» и входит в Орфографическую комиссию Института русского языка АН СССР.
В 1950-е годы Дитмар Розенталь создает практическую стилистику русского языка. Свод правил и знаний, составленный им, помогает сделать речь или текст более выразительными, стилистически чистыми. Именно пособиями Розенталя с той поры и по сей день руководствуются абитуриенты, редакторы, журналисты, да и все пишущие люди.
Дитмар Эльяшевич (вместе с соавторами) был одним из реформаторов русского правописания. Благодаря ему произошла реформа русского языка 1956 года, вышли в свет «Свод правил русской орфографии и пунктуации» и «Правила русской орфографии».
Вот что сам он, скромный человек, говорил об этом: «Правила существовали всегда, еще со времен Ломоносова. Мне же досталась самая черновая работа: отыскать источники, выбрать, добавить, систематизировать, подобрать примеры». Самым же сложным в русском языке Розенталь считал систему ударений и категорию рода.
В 1961 году он становится профессором, а в 1962-м — завкафедрой практической стилистики русского языка на факультете журналистики МГУ. Здесь он будет работать до конца жизни. Кроме МГУ, Розенталь преподавал в Московском полиграфическом институте, Всесоюзной плановой академии, Московском заочном пединституте и Центральном институте усовершенствования учителей. Примечательно, что Розенталь был единственным беспартийным заведующим кафедрой в МГУ.
Что Дитмар Розенталь говорил…
- о феминитивах: «Как в жизни, так и в языке мужской род сильнее женского. Именно от него образуются формы женского рода, а не наоборот: сначала был строгий учитель, а уже потом появилась жена его, красавица учительница».
- об ударениях: Дитмар Эльяшевич предлагал проверять ударения по Пушкину и считал систему русского языка гибкой: в каких-то случаях можно ставить запятую, а можно не ставить; есть случаи, когда пунктуационный знак ставится по выбору пишущего.
- о сложных диктантах: «За основу нужно взять авторский текст Льва Толстого и добавить туда как можно больше случаев написания „не“ с прилагательными и причастиями».
- о заимствованиях: «Если разобрать фразу „Я — студент филологического факультета Петербургского университета“, то русское слово там одно — „я“. Все остальные — заимствованные, но смысл понятен. А если заменить заимствования русскими эквивалентами, то и сами запутаетесь, и количество слов в предложении увеличится втрое».
«В русском языке слов иностранного происхождения около 30%. Готовьтесь, через 5–6 лет их будет в два раза больше: „дилеры“, „дистрибьютеры“ прочно входят в обиход».
- о благодарности: «Я мог бы написать 400 книжек по грамматике и орфографии польского языка. Но я должен был отблагодарить Россию. Просвещение — лучшая благодарность».
Студенты трепетали перед ним и рассказывали о нём легенды. Ходили слухи, что он никогда не ставил отметку ниже четырех баллов. У него, эталона грамотности, не было языкового снобизма: например, на вопрос «Как дела?» он мог, как обычный студент, ответить: «Нормалёк!»
Научный авторитет его был высок. Много лет он консультировал дикторский отдел Центрального телевидения: составлял упражнения на произношение, после эфира разбирал их ошибки. Розенталевский «Словарь ударений русского языка для работников радио и телевидения» был истиной в последней инстанции, когда спор заходил об ударении в каком-либо слове.
Родившись ещё до образования СССР, Дитмар Розенталь пережил его распад. Он умер 29 июля 1994 года, но и спустя годы его труды — главный ориентир, маяк грамотности в море языковых ошибок, неверных ударений и стилистических сложностей.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения










































