«Убеждена, что родители портят детей». Правила воспитания главы Sber Private Banking Евгении Тюриковой

Можно долго спорить о том, что важнее: построить карьеру или посвятить себя семье. А вот героиня наших новых «Правил воспитания» Евгения Тюрикова решила не идти на компромиссы: она возглавляет Sber Private Banking, успевает уделять время пятерым своим детям — Алсу (4 года), Микаилу (7 лет), Арине (14 лет), Полине (20 лет) и Ане (26 лет), а еще вместе с мужем открыла школу в дагестанском селе Цмур.

1. Я глубоко убеждена, что родители портят детей. Потому что дети не рождаются с комплексами. Все эти сложности психологического, психического, какого угодно характера созданы родителями. Маленький ребенок плачет, когда еще не умеет говорить, и, если родитель не слышит его, у ребенка появляется тревога: на него не реагируют. Почему дети потом перестают плакать? Потому что нет отклика. Они понимают, что нет смысла в диалоге, нет смысла в том, чтобы говорить миру: «Я здесь, я нужен». Но если отклик есть, человек понимает: я позову, и мне помогут. Такие люди гораздо увереннее в себе, потому что понимают: на их запрос будет ответ.

2. Смысл связи ребенка и родителя — своевременная передача ответственности. Когда ребенок учится ходить, мы держим его за руки, потом отпускаем одну руку, вторую — и он идет сам. И дальше это уже его ответственность. При этом понять, что где-то есть ступенька, он пока не может, и родители контролируют эту зону, которая пока опасна для его жизни. Потом передают и ответственность за его перемещения — это все лазанья по лестницам, горкам и так далее. Дальше то же самое мы делаем с питанием, потом — с процессом обучения. В первом классе мы еще можем делать с ребенком уроки, помогать как-то с точки зрения организации пространства, но к концу школы, института родители не должны в этом участвовать.

3. Не стоит позволять детям делать все ошибки, которые они могут совершить. Нужно все-таки показывать: «Смотри, был такой опыт, и он привел к этому. Ты можешь, конечно, пойти и упасть, по лбу получить, если есть желание. Но лучше не надо». Хотя это тоже опыт, который, возможно, нужен, чтобы убедиться, что родитель не дурак. Вообще, когда тебе 13, родители становятся полными дураками, ничего не понимающими в твоей жизни, когда тебе 18, родители начинают умнеть, а к 21 они очень даже ничего соображают.

4. Я категорически запрещаю детям только то, что влияет на жизнь и здоровье. Остальное я не запрещаю. Недавно у меня был диалог с Ариной, которой 14, она говорит: «А если я сейчас пойду делать себе татуировку, ты мне запретишь?» Я говорю: «Нет. Я объясню тебе последствия — что будет с твоей кожей, попрошу тебя почитать, как это делается». Она говорит: «Ты что, мне прям позволишь?» «Нет. Запрещать не буду, но денег не дам».

5. Ребенок на самом деле не знает, чего хочет. И когда ему год, он не знает, и когда ему 4, не знает, и когда ему 7 — тоже. У меня девушке 20 — и она тоже не знает. Самое сложное — найти это. Но без постоянного диалога, без анализа состояния ребенка, без его внимания, направленного внутрь себя, сделать это невозможно. Нужно не бояться и пробовать. Ошибаться, опять пробовать, снова ошибаться.

Традиционная, на мой взгляд, ошибка родителей: если ребенок поступил в музыкальную школу, значит, надо обязательно ее окончить. Кому надо? Ребенку не надо, потому что он еще в третьем классе сказал: «Инструмент этот я видеть не могу». А вам-то зачем? Если люди таким образом хотят сформировать навык заканчивать начатое, то это неправильно, потому что жизнь конечна и она короткая. Когда моя дочь в третьем классе сказала, что больше не хочет ходить в музыкальную школу, мы с ней закрыли фортепиано, убрали ноты и сказали: «Мы закончили». И она ни разу не пожалела, ни разу.

Найти сложно, и искать надо в самых невероятных областях. У меня пацан уже два года танцует брейк-данс — увидел где-то в YouTube и сказал: «Я хочу вот так». И он реально тащится от этого. По идее, как бы я нашла брейк-данс? Никак. Так что здесь важно еще и внимание к ребенку, к тому, что ему самому интересно.

6. Воспитание внимания — это очень важно. Нужно научить ребенка смотреть внутрь себя, концентрировать его внимание на том, что он делает. Разбирать вместе с ним все «я хочу» и «не хочу», стрессы и истерики, ситуации, когда он не может оценить, как ему сейчас вообще. Почему он сейчас плачет? Он на самом деле ударился, или ему просто обидно?

Это же внимание важно формировать по отношению к тому, что его окружает. Как научить эмпатии, без которой очень сложно жить? Надо обращать внимание ребенка на все детали: «Смотри, у твоего тренера купальник поменялся». Когда ребенок внимателен, у него развивается эмпатия, а это значит, что ему становится легче коммуницировать, он спокойно говорит с разными людьми обо всем, чувствует обратную связь и умеет слушать себя.

7. Мне не нравится, когда родители требуют от детей: «Ты должен поделиться этим». Порой даже влезаю в разговор: подождите, говорю, у вас есть машина? Вы готовы вашу собственную машину дать вот этому дяде, потому что его жена вежливо попросила? Нет? А почему?

Почему ребенок должен отдать кому-то единственную собственность, которая есть у него в 4 или 10 лет?

Он не владеет больше ничем: дом не его, на вещи ему все равно, какого цвета его комната, ему вообще фиолетово. Все имущество ребенка — это его игрушки. Это на самом деле вопрос собственного «огорода» и пространства, которое ребенок должен учиться формировать вокруг себя. Это поможет ему не растворяться в обществе, в мире, в людях. Он научится понимать: это я, это мое, и эту собственность надо защищать. Неважно, какими средствами: коммуникацией, силой, как угодно. Тогда другим будет сложнее нарушить и его психологические границы.

8. Самое страшное наказание, которое испытывали мои дети, — я переставала с ними разговаривать. Причем это было так: «Мне нужен брейк, ты меня обидела, мне больно, сейчас я не могу с тобой разговаривать. Я отойду, и мы вернемся к разговору».

9. Родительско-детская дружба не такая, как между людьми одного возраста. Мы с детьми друзья, но я не позволяю им — и они не позволяют мне — переходить определенные границы. Есть темы, которые они не обсуждают со мной, и я считаю, что это нормально. Секс со мной обсуждать не надо. Все, что касается полового воспитания — да, но именно интимные отношения лучше пусть обсуждают со сверстниками. Все-таки есть какие-то стоп-факторы, которые не позволяют перейти черту: это не иерархия, а уважение друг к другу. В панибратство это не должно переходить, родитель все-таки в первую очередь наставник.

10. Я участвую и в школьной жизни своих детей, и в жизни школы. Для меня это важно, потому что это комфорт моих детей. В школе работают люди, которые влияют на их воспитание почти так же, как влияю я. При этом в родительских чатах я не участвую, когда кто-то пишет: «Эй, девочки, пойдемте сюда», — это все без меня. Но я хожу на все собрания, я активный член родительских комитетов.

11. Гражданская позиция важна, и ее можно и нужно уметь выражать. Моя дочь два раза была канцлером школы — она заявилась на выборы, дважды победила на них. Она написала правила школы, была выпускающим редактором школьной газеты. Ее не устраивали завтраки, и она заявляла о своей позиции: «Мы не можем есть хлопья с молоком каждый день. Нам нужен йогурт, булочки, ягоды, нужно разнообразие. Это влияет на наше развитие, развитие нашего мозга, нам нужны фрукты. Давайте что-нибудь сделаем».

Мое участие в жизни школы — это тоже демонстрация того, что о своих правах и желаниях можно говорить. Если родители не демонстрируют это, откуда ребенок может узнать, что он тоже имеет на это право?

12. Когда ты свободен внутри, ты совершенно свободно можешь разговаривать с детьми. Дети — очень интересные личности со своим взглядом на мир. Взрослые гораздо более зашоренные, нам нужно открывать себя, заставлять себя смотреть на мир широко открытыми глазами. Им — не нужно. Но опять же — если их слышали с рождения.

13. В августе и в январе мы отдыхаем всей толпой. Мы с детьми разбросаны по миру, одни учатся в одной стране, другие — в другой, так что сложно собираться всем вместе чаще. Но это каникулярное время — только наше. Раз в год я придумываю день семьи или какой-нибудь день осени, день весны. Даже Масленицу мы как-то отмечали, несмотря на то что муж у меня мусульманин. Мне, конечно, хотелось бы, чтобы эта традиция сохранилась и в дальнейшем, когда у детей появятся свои семьи.

За помощь в подготовке материала благодарим нашего стажера Эльмиру Багнюк.