«Мне разрешают быть собой». Студенты, преподающие в школах, — о детях, родителях и старших коллегах

Герои этого материала когда-то побеждали в больших школьных олимпиадах, потом поступили в вузы, сейчас учатся, а заодно готовят современных школьников к Всеросу, Межнару и другим интеллектуальным соревнованиям. Мы поговорили с ребятами об их работе и о том, как, на их взгляд, изменилась школа за последние несколько лет.
«Дети стали больше интересоваться учебой»
Алиса Тимонина, студентка 1-го курса биофака МГУ, преподает в профильном классе школы:
В школе сама я с репетиторами не занималась. Но похожий опыт получила во время подготовки в сборной (Алиса — победительница международной олимпиады 2023 года. — Прим. ред.). Именно это помогло мне сформировать собственную модель преподавания. Я смотрела лекции в записи и отмечала, что преподавательница рисует на слайде. Например, она рассказывала о биохимии и не просто показывала презентацию, а все циклы и реакции расписывала вручную. Большинство своих занятий я провожу точно так же. Мне кажется, это гораздо удобнее и эффективнее: дети успевают за тобой писать, а ты не упускаешь никаких моментов. И не тратишь время на подготовку большого количества полноценных слайдов.
Я учусь на 1-м курсе, свободного времени у меня не очень много, но благодаря этому методу даже в сессионное время мне удается проводить по 4–5 лекций в день с разборами заданий.
В родную школу физически я не вернулась, но в дистанционном формате уже провела несколько занятий для ее учеников. Мне понравилось. Я знаю этих детей, они буквально на год младше меня, мне известно, кто в какой сфере развивается: в биологии, в экологии и так далее. И мне кажется, сейчас дети более заинтересованы в учебе. Когда выпускалась я, олимпиадами по биологии увлекались только мы с подругой. Причем часто приходилось заниматься самостоятельно. Сейчас же дети целыми группами ходят на занятия, и, насколько я знаю, некоторые даже в «Сириус» на несколько смен ездят. Это очень радует.
Сейчас мой заработок зависит от количества лекций. Чем больше занятий в день проводишь, тем больше получаешь. Но в целом просто приятно, когда тебе платят за то, что ты занимаешься любимым делом.
«Математику в чистом виде хотят изучать все меньше»
Мирослав Краснов, студент 4-го курса матфака НИУ ВШЭ, преподаватель математики в Ассоциации победителей олимпиад и школе ЦПМ:
С начала третьего курса я преподаю математику в школе и в Ассоциации победителей олимпиад. В АПО в основном веду всякие интенсивы и выезды, а школа ЦПМ — моя основная работа.
Это сильная школа с сильными детьми и очень амбициозными целями. Но при этих вводных мне разрешают быть собой: я веду уроки так, как сам считаю нужным. Нравится, что никто не диктует мне, как надо. Если же случаются спорные моменты, старшие коллеги говорят со мной уважительно, объясняют свою позицию.
А вот современные школьники (особенно младшие), на мой взгляд, не очень понимают, что такое авторитет учителя. Но тут проблема скорее в родителях: порой они считают, что учителя — это обслуживающий персонал, а дети перенимают это отношение и ведут себя с учителями соответствующе. Я сейчас говорю не про свою школу, а про ситуацию в российских школах в целом.
Что же касается моего предмета, то я вижу тенденцию: все больше детей увлекаются спортивным программированием, которое нужно для участия в олимпиадах. А математикой в чистом виде интересуются меньше, используют ее разве что для решения задач по информатике. Это, конечно, мне не очень нравится.
У меня замечательные дети в 11-х и 7-м классе, где я веду математику. Но иногда я устаю от дополнительных задач, причем довольно быстро. В такие моменты я просто стараюсь менять свою деятельность и отдыхать от дополнительных нагрузок: не брать интенсивов, а просто работать.
«Современные школьники остроумные и эмоциональные»
Анастасия Сумеди, студентка 4-го курса ВШКПиУГС МГУ, организатор креативных программ по обучению литературе:
Мой конец одиннадцатого класса совпал с растерянностью начала пандемии, и заключительный этап Всероссийской олимпиады школьников, на который я должна была ехать в четвертый раз, долго переносили, а в итоге отменили. Мы со знакомыми захотели придумать и провести свой «Всерос» — составить задания, набрать участников, организовать для них образовательную программу, проверить работы и наградить победителей в онлайне. По сути, это было занимательной игрой, которая как-то неожиданно переросла в регулярную занятость.
После школы мне было трудно расставаться с олимпиадным сообществом: со сверстниками, с которыми прошли через огонь и воду, с гениальными преподавателями, с атмосферой интеллектуальности и непрерывного развития. И это желание не расставаться соединилось со стремлением делиться своими знаниями. Так что уже на первом курсе я пришла работать в АПО — вести олимпиадные кружки в школах. Сначала читала лекции в школе напротив моего дома, теперь знакома со многими московскими школами, их детьми и преподавателями.
На наших медиапроектах в АПО мы стараемся создавать новое, редкое, фантазийное.
Важно не повторяться, не изобретать велосипед, когда уже летают самолеты
Например, мы записывали аудиоспектакль-променад по Дому-музею Марины Цветаевой — это все еще необычный в музейной практике формат.
Что касается современных школьников, то, на мой взгляд, по-прежнему далеко не все готовы осознанно вкладывать много сил в учебу — по этому поводу я не питала иллюзий, так было всегда. Однако я не ожидала, что восприятие учеников за несколько лет так изменится — современные дети выросли на соцсетях, и я вижу, что тексты другого формата им усваивать сложнее. С другой стороны, я не предполагала такой включенности детей на занятиях по дизайну и на практико-ориентированных, творческих образовательных программах. Рада, что их увлекает процесс созидания и работа в команде.
И вообще современные дети остроумные и эмоциональные, с ними не соскучишься. А из-за того, что у нас с ними не столь значительная разница в возрасте, у меня получается хорошо чувствовать их запросы и переживания. Но выдержке и хладнокровию опытных преподавателей мне, конечно, еще учиться и учиться.
Иллюстрация: Paper Trident / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям







