Каждая эмоция — это сгусток энергии, который либо включит все звезды на небосводе, либо будет волнами болтаться внутри, без возможности прибиться к берегу. Без эмоций нам было бы точно скучно жить. Но их важно не только различать, но и научиться их контролировать. Как это сделать — рассказывает психолог Светлана Песоченская.
Чтобы эмоция сделала своё дело, она должна перевоплотиться в действие, выйти наружу. Как у Чехова: ружьё должно выстрелить. Самый простой способ построения этой эстакады — различать свои эмоции. Если спросить человека, что ты сейчас чувствуешь?
— Я рад, — бодро скажет он.
— А в тот момент, когда оператор на телефоне был груб?
— Оооо, я был так раздражён!
— А когда девушка бросила?
— Грустно, конечно.
А тогда? Рад! А после? Раздражён! А 1 января? Грустно! У всех последовательность разная, но точно разнообразием отличается мало. По каким-то причинам мы мало разбираемся в своих эмоциях, в лучшем случае различаем три. А их даже не семь, как у Экмана. Больше, больше оттенков и переходов. Для эффективного общения лучше различать тридцать.
Но я верю, что наши дети будут лучше, чем мы. Потому что мы те, кто уже знает о значимости эмоций в жизни семьи; мы те, кто помнит, каково справляться самому без поддержки, и мы знаем, что для своих детей хотели бы по-другому. Мы те, у кого есть Гиппенрейтер и Петрановская, светом маяка прокладывающие нам дорогу из морской пучины. Наши дети будут первым поколением в истории человечества, которое будет знать себя лучше, чем мы; будут увереннее, чем мы. Потому что они будут различать эмоции.
Я пишу это и вижу, как этим текстом собираю оппозицию монстрогаджетам, которые пытаются отнять у нас это прекрасное будущее. Я уже в голове мысленно рисую агитационные плакаты и выкапываю подвал для наших антисобраний. И каждый может быть частью этого будущего, если мы поможем детям быть эмоционально подкованнее.

Эмоции — наша животная часть, упакованная под человеческий разум. Без них жить было бы скучно, но и ими важно уметь управлять. И учимся мы этому в процессе нашего ежедневного развития, формирования нейронов, которые выстраивают эти уздцы.
Новорождённый — это комок эмоций и инстинктов, и только время расплетёт его в разумно мыслящее полотно. Если малыш говорит со своими родителями на языке эмоций, то и ответы он может принимать только на нём. Пока Вавилонскую башню с ним не построишь. Поэтому родителям так важно этот язык осваивать. Заново.
Как развивать этот язык? Учиться читать эмоции ребёнка и свои — в этом и ответ. Нужно взбираться на вершину эмоционального интеллекта, с которой видно, что ребёнок не манипулирует, а кричит о чём-то своём
Дети возвращают нас к началу алфавита, где А — архив, в котором живут наши инстинкты и эмоции. Мы научились ими управлять, что порой значит не замечать. А теперь самое время раскупорить эту бутылку или по-гусарски отбить горлышко.
7 способов, как научиться различать эмоции:
- Мы в контакте с тем, что замечаем. То, что обозначено, названо, можно считать прожитым и пережитым. Слушая ребёнка, именно слушая, когда откладываешь дела и направляешь все потоки своего внимания, пробуйте спрашивать его больше о том, как он себя чувствовал в те моменты. Помогайте ему исследовать то, что с ним произошло. Так с похвалой: сказать «О, отлично, молодец!», как хлопнуть пустышку-хлопушку — звук есть, а конфетти застряло. Пройтись по деталям, отметить мелочи — похвала сладкая, как халва.
- Рисовать, рисовать и ещё раз рисовать! Эмоции лучше поддаются прорисовке. Нарисовали, проговорили. С детьми постарше можно рисовать комиксы, чтобы рассказать целую историю произошедших событий и отследить, когда всё началось.
- Ещё мне нравится идея заранее нарисовать различные виды улыбок и не только на половинках пластиковых тарелок и прикрепить к ним палочки с обратной стороны, чтобы удобнее было держать. Так набор экстренной помощи готов. При необходимости ребёнок может взять такую полутарелку и рассказать, что его беспокоит. Ведь уже сам процесс выбора подходящей к его настроению полутарелки поможет ему определить своё состояние. В процессе рассказа настроение будет меняться и тарелочные эмоции тоже могут сменять друг друга.
- Самая сложная эмоция — гнев — и разбираться с ней лучше не в тот-самый-момент, а когда всё спокойно. Для этого передайте ребёнку важное знание: гнев и злость возомнили себя самыми главными, поэтому они часто покрывают настоящие эмоции. Когда тревожно, грустно, устал, фрустрирован или по-простому не совпали ожидания и прочее — всё это прячется за гнев. И вы можете договориться о ритуале поиска этих потеряшек.
- Но порой успокоиться бывает сложно. Тогда к этому тоже стоит подготовиться заранее. И снова пригодятся мои любимые картонные тарелки (у меня вообще страсть к картонным коробкам и тарелкам, я бы ими все игрушки заменила!). Берём две, на одной вырезаем сектор, на второй ребёнок пишет варианты, как он может помочь себе успокоиться. Соединяем тарелки, и Колесо Релакса готово! Осталось выделить ему почётное место в вашем доме.
- Для ситуаций, когда тревожно, можно смастерить из картонной коробки забавного монстрика. При необходимости ребёнок записывает своё беспокойство и кормит им своего картонного питомца. Та же мысль: осознали → записали → отпустили.
- Наше внимание к эмоциям ребёнка помогает ему лучше их отслеживать. Но можно пойти и от обратного. Эмоция — это всегда действие. Мышечное. Чтобы в них разбираться, можно сразу ловить за хвост пролетающую кометоэмоцию, а можно отследить сокращение мышц. Порой второй вариант детям освоить проще. Для этого есть простая игра: вы со своим ребёнком смотритесь в зеркало и строите, корчите, сокращаете мышцы, изображая грусть, гнев, радость, отвращение, любовь, удивление… Любые эмоции, которые приходят в голову. Тогда в момент, когда надо будет применить знания, полученные на боевых учениях, он с вашей помощью размотает запутанные нитки по разным клубкам. И сложит это разноцветное царство в корзинку.
Если мы помогаем детям быть в контакте с эмоциями, отвечаем на них, учимся читать, то тем проще им справляться с выбивающими ситуациями. Они учатся их проживать, не оставляя эмоциональной затхлости, которая расточает свои споры на многие годы вперёд. Прожить сейчас и идти дальше.
И тогда мы станем ближе к тому обществу, где люди различают не то что 30, а все 160 видов эмоций и знают, что гармония внутри одного ведет к гармонии окружающих его людей.
Иллюстрация: Manu Callejón
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям







