Как в России учились дети разных национальностей. И кому в школе были не рады

В Российской империи и Советском Союзе всегда жило много (очень много) разных народов. И история их взаимоотношений тоже протекала по-разному. Егор Сенников рассказывает, как в российском образовании относились к различным этническим и религиозным группам — от евреев и горцев до мусульман.

Как было с образованием у евреев

В конце XVIII века к России присоединили территории, на которых жило много евреев. Российская империя стала страной с самой большой еврейской общиной в мире. После первого раздела Польши государство предпочитало не дискриминировать, а поощрять евреев: например, Екатерина II приказала отнести евреев к одному из двух городских сословий и не выделять их в отдельную религиозную или этническую категорию. А вот после третьего раздела политика резко изменилась: дискриминация, ограничения по передвижению и проживанию (черта оседлости), на профессии и занятия. Конечно, это касалось и образования. Еврейство определялось по вере — крещёные евреи могли чувствовать себя свободнее.

В первой половине XIX века правительство хотело, чтобы евреи учились в русских гимназиях и училищах. Но еврейская община протестовала: евреи считали, что русская гимназия разрушит их национальную культуру. С недоверием они относились и к школам кантонистов, и к распространению на евреев военного призыва при Николае I.

К середине XIX века среди учеников российских гимназий был лишь 1% евреев

На это влияла и черта оседлости, которая многим не позволяла отправить своих детей на учёбу. В итоге большинство училось в хедерах — религиозных начальных школах.

Во времена Александра II ситуация вновь изменилась, еврейская община стала больше интересоваться европейским образованием (а не традиционным). Количество школьников-евреев выросло: к 1880 году их было 11% от общего числа учеников (и около 6% студентов). Но после 1881 года всё свернули: императора убили, а править стал его сын, Александр III, который придерживался жёстких, консервативных взглядов.

Были введены процентные нормы учеников: на уровне 10% в черте оседлости, 5% вне черты и 3% в Петербурге и Москве. Норму отменяли во время Первой русской революции, но вскоре восстановили. Российский еврейский историк Симон Дубнов так писал о дискриминации в своих мемуарах:

Нормы не вводились только для некоторых специализированных учреждений (вроде Консерваторий и училищ живописи) и для большинства женских гимназий. Ещё один пример отношения к евреям в школах в мемуарах революционера Льва Троцкого:

Кого считали «инородцами» и как они учились

К инородцам в Российской империи до революции относили неславянские и неевропейские этнические и религиозные группы: самоедов Архангельской губернии, кочевых инородцев Ставропольской губернии, калмыков, кочующих в Астраханской и Ставропольской губерниях, киргизов Внутренней Орды, инородцев Акмолинской, Семипалатинской, Семиреченской, Уральской и Тургайской областей, инородцев Туркестанского края, горцев Северного Кавказа.

Отношение к этим группам было разным. Светские русские школы на Северном Кавказе стали открываться ещё в XVIII веке. Во второй половине XIX века появились проекты по использованию сети горских школ для русификации населения. Начальное образование давалось на местных языках с параллельным изучением русского, в старших класса полностью переходили на русский. А вот мусульмане, которые жили в России, чаще предпочитали национальное религиозное образование светскому. Большинство детей мусульман (прежде всего татар и башкир) училось в медресе, а не в гимназиях или земских школах.

Кочевые народы по закону тоже имели право на образование и могли учреждать свои школы. Свои школы были и у немецких колонистов — в Поволжье и других регионах. При этом немцы играли огромную роль в российском образовании, всячески его развивали и направляли, создавали новые учебные заведения, занимались преподавательской деятельностью. Доступ немецких детей в русские учебные заведения не ограничивался какими-то специальными постановлениями.

В Польше и Финляндии были свои системы образования, которые долгое время не русифицировали и существовали автономно. К полномасштабной русификации в Польше приступили после восстания 1863 года, а в Финляндии — во времена контрреформ Александра III.

Вопросы религии и этничности играли важную роль в дореволюционной школе: с ними были связаны разнообразные политические программы (как дискриминационные, так и поощрительные), которые серьёзно сказывались на учениках.

Советская школа и обучение на разных языках

После революции 1917 года всё опять сильно изменилось. В октябре 1918 года был принят декрет «О Единой Трудовой школе», который упразднял всю предыдущую систему образования, а вместо неё вводил единую школу, разделённую на две ступени (с 8 до 13 лет и с 13 до 17 лет). Все национальные ограничения и привилегии в Советской России были отменены ещё раньше — в «Декларации народов России», подписанной Лениным 2 ноября 1917 года. А в конце октября 1918 года вышло постановление о праве обучения на родном языке и разрешении создавать школы национальных меньшинств.

В общем, национальная политика в 1920-е ориентировалась на максимальный интернационализм. Создавались еврейские национальные школы, в которых преподавание велось на идише (особенно в Белоруссии, но не только там), при этом велась борьба с хедерами как с религиозными учебными заведениями. Открывались «туземные» школы на Дальнем Востоке, школы на местных языках в Поволжье, в Средней Азии и на Кавказе.

Здесь стоит процитировать работу социолога Арефьева об образовании на национальных языках:

Широкие права национальных меньшинств иногда приводили к путанице: когда в национальных республиках действовали мини-советы по делам национальностей, появлялись печатные издания и учебные заведения на языке ещё меньшего национального меньшинства. Велись всевозможные эксперименты в области образования и попытки внедрить новые методы педагогики.

Читайте также

5 мифов о советской школе

Эта же политика вызывала проблемы при переходе в вузы — там по большей части образование велось на русском языке и перейти на него было непросто, особенно тем, кто в школе учился на родном, местном языке. Вот как вспоминала свою немецкую школу в Москве в 1930-х актриса Ольга Аросева:

К концу 1920-х многообразие стало понемногу усыхать: та же немецкая школа, о которой писала Аросева, была закрыта уже во второй половине 1930-х. На национальных языках преподавали всё меньше. К 1938 году русский язык стал официальным языком в школах, образование на национальном языке оставалось только в автономных и национальных республиках, в остальном школы в СССР были русифицированы.

Но дискриминации по национальности при приёме в школы и учебные заведения не было. Возможно, за исключением конца 1940-х — начала 1950-х годов, когда началась антисемитская политика. Тогда же усилилась патриотическая пропаганда, о которой писала исследовательница Катриона Келли:

В национальной школе преподавали около 40 языков, из которых 26 в качестве специального учебного предмета. После распада СССР количество языков преподавания увеличилось с 40 до 82. Выросло и количество учеников, желающих учиться на национальном языке.

В 2013 году в Государственную Думу даже вносился законопроект, по которому дети мигрантов могут учиться только после того, как родители докажут, что платят налоги в России. Доля учеников с неродным русским языком в Москве была 25% (в 2013-м). При этом директора школ стали чаще отклонять просьбы семей мигрантов о приёме детей на учёбу.

Остались и старые проблемы с обучением на родном языке в национальных республиках (Татарстан, Башкортостан и другие). Но так или иначе, государственная политика до сих пор опирается на принципы, которые приняли после революции 1917 года и в следующие десятилетия.