«Родители не хотят, чтобы у ребёнка был аттестат колледжа „для дебилов“»

В инклюзивную школу № 518, в которой здоровые дети учатся вместе с детьми с ограниченными возможностями здоровья, пришёл новый директор Мария Прочухаева. Она предложила объединить школу с коррекционным Колледжем малого бизнеса № 4, где учатся дети с нарушениями развития. И многим из родителей это очень не понравилось.

Некоторые родители возмутились и начали сбор подписей против «рейдерского захвата школы» новой администрацией. «Мы считаем, что образование должно быть инклюзивным. Мы против проекта реформы нового директора, которая возвращается к стигматизирующей традиции советских школ для „отстающих“ и классов целиком с ОВЗ. И мы против новых, пришедших вместе с директором учителей. Мы уверены, что эта оптимизация просто кому-то выгодна», — говорит Юлия, мама одного из учеников школы.

Сама директор уверяет, что процесс реорганизации ещё не начали и даже не подали заявку.

Мария Прочухаева,

директор московской школы № 518

Конфликтов между участниками образовательного процесса в школах быть не должно. Но всё же они происходят. И, если присмотреться, часто состоят из парадоксов и недоразумений.

Родители, которым чужды идеалы инклюзии, как бы оправдываясь и описывая своё отношение к детям с инвалидностью в нашей школе, говорят: «Нет, мы не против детей с ОВЗ у нас, но уберите от нас деток с умственной отсталостью». Изначально в петиции, которая громко называется «Против рейдерского захвата школы № 518», было написано: «В нашей школе всегда были детки с ОВЗ, но с сохранным интеллектом». Текст этой петиции за две недели сильно изменился, но можно найти первоисточник, в котором сказано, что дети с несохранным интеллектом в школе считаются лишними.

Ценность инклюзии в том, что в её условиях каждый ребёнок способен к развитию и саморазвитию. Каждый ребёнок уникален, каждый может научиться делать выбор, принимать решения, оценивать результаты своих действий и нести за них ответственность. Научиться быть наставником каждому ребёнку с учётом его особенностей, потому что «обычных» детей на свете не бывает.

По закону ни у меня, как директора, ни у родителей, ни у педагогов больше, к счастью, нет возможности выбирать, кого принимать в школу, кого не принимать, кого учить, а кого не учить. Мы должны учить всех детей, которые к нам приходят. Инклюзивное образование — это не отдельный вид образования в нашей стране. Это новая формула социального пространства. И нам нужно относиться к закону как к закону — исполнять. Странно описывать историю нашей школы, её традиции, средне-крепкое обучение и при этом, между делом, говорить, что всё лучшее, что у нас происходило, — происходило без детей с ментальными нарушениями.

Отказавшись от идеи слияния с колледжем № 4 (он занял 28-е место из 292 школ в московском рейтинге-2017 лучших средних учебных заведений), некоторые родители мне говорят: «Мы не хотим, чтобы в аттестате у нашего ребёнка было написано, что он окончил колледж „для дебилов“». Сложно закрыть глаза и не давать оценки таким заявлениям. Но если попытаться, становится очевидно, что люди, которые произносят эту фразу, игнорируют всякую логику.

Выпускники школ, которые входят в большие «образовательные холдинги», не получают аттестаты ни детского сада в составе этих холдингов, ни колледжа. И этого невозможно не знать, это невозможно не понимать.

Как ребёнок, окончив школу по программе среднего образования, может получить аттестат колледжа о средне-специальном?

И любые разъяснения встречаются вопросом: «А чем вы это докажете?».

Есть и родители, которые настаивают, чтобы школа принимала только детей с инвалидностью. А детей, у которых нет такого статуса, принимать в школу не нужно. Потому что они отнимают время и силы педагогов столько же, сколько и дети с инвалидностью, а финансирование на них выделяется как на обычных детей. И отсюда вывод: дети с ОВЗ учатся в нашей школе в ущерб нормотипичным детям (то есть детям без нарушений). Простые факты о финансировании московской школы родители игнорируют, так как дело, как им кажется, совершенно не в том, что говорит закон. Дело в том, что они вообще не хотят видеть детей с особыми образовательными потребностями в школе, которую почему-то считают только своей.

Я считаю, что все дети должны учиться в школе. Перед нами задача — дать качественное образование всем детям, а не только тем, кого родители считают избранными и достойными учиться в школе на Садовнической набережной. Ведь каждый родитель хочет, чтобы его ребёнок хорошо учился, был умным, свободно общался, много знал, умел решать задачи, в том числе жизненные.

В современном обществе параллельно существует много систем ценностей. Дети перенимают их от родителей и окружения.

Очень страшно вырастить человека, который будет ненавидеть непохожих на него

Поэтому идея «принципиального принятия иного» очень важна для нашего общества. Социальная инклюзия должна распространиться на все сферы жизни, а источником его интеграции должна, конечно, стать система образования.

Создание инклюзивной школы, которая обеспечивает равный доступ к образованию для всех детей, важный шаг в реализации заявленных в 273- ФЗ «Об образовании» правовых норм. Модель образовательной инклюзии относительно новая. А для того, чтобы новый способ социального взаимодействия был принят системой, нужно замкнуть как минимум один полный цикл. В школе это 11 лет (без детского сада).

Говорить, что в инклюзивном образовании не осталось подводных камней можно будет только тогда, когда во всех школах инклюзивный класс дойдёт в неизменном виде до ЕГЭ. А на работу школьными учителями придут выпускники инклюзивных школ. К сожалению, это произойдёт не завтра. И пока учителя не научатся работать с особыми детьми, некоторые из них будут спекулировать на этой истории, убеждая родителей, что особые дети виноваты в неудовлетворительном образовательном уровне обычных детей.

Некоторые родители будут брезгливо морщиться, глядя на детей с ОВЗ, которые учатся рядом с их нормотипичными детьми. Некоторые дети таких родителей тоже будут брезгливо морщиться при виде своих одноклассников с ОВЗ. Но я точно знаю, что это неизбежные ступени для нашего «взросления» — и общества в целом, и института образования в частности.