«Однажды бабушка вылила мне недоеденный суп за шиворот»: психолог — о том, что такое пищевое насилие и к чему оно приводит
Психолог Татьяна Прокофьева рассказала в фейсбуке, что нарушения пищевого поведения часто возникают из-за опыта пищевого насилия, которое могло быть прикрыто «добрыми намерениями». Некоторые пользователи соцсети стали обесценивать её опыт. Прокофьевой пришлось объяснять, почему «вливание супа» — тоже насилие.
Психолог часто работает с клиентами, которые сталкивались в детстве с пищевым насилием. «Многие клиенты вспоминают, как подобные эпизоды сопровождались словами „Это для твоего блага“, „Я же хочу как лучше“, „Ты мне потом спасибо скажешь“. Очень сложно назвать вещи своими именами, когда они завернуты в блестящий фантик», — объясняет она.
«В детском саду воспитательница привязывала меня к стулу поясом от халата, зажимала руками челюсть и вливала в меня суп».
«Однажды в детском саду нянечка заставила меня есть манную кашу. А я не могу ее есть совсем. Меня стошнило. И тогда она заставила меня есть из тарелки, куда меня стошнило».
«Моя бабушка никогда не спрашивала, голодна ли я. Она просто ставила передо мной тарелку и говорила „Ешь, а то из-за стола не выйдешь“. Однажды она вылила мне недоеденный суп за шиворот».
«Я в детстве ненавидела лук. Вообще не могла его есть. От одного привкуса мне становилось дурно. А мама как будто специально клала его везде. Мне казалось, что у нее была цель во что бы то ни стало спрятать и скормить мне лук».
«Когда я не доедала, то мама всегда говорила: „Придет отец- я ему все расскажу“. И, правда, вечером приходил папа и бил меня ремнем за то, что я расстроила маму тем, что не доела».
Прокофьева признаётся, что у неё тоже есть своя история, связанная с пищевым насилием, и она считает важным говорить про то, что насилие — это ненормально. В комментариях под первым постом некоторые люди начали обесценивать опыт других. Психолог решила разобрать самые популярные фразы, которыми люди оправдывают пищевое насилие.
«Они так заботились» — ситуация -перевертыш. Белое называют черным, а черное белым. Насилие прикрывается «добрыми намерениями», а жертве вменяется неблагодарность и чувство вины.
«Да у всех такое было, подумаешь, выросли же как-то» — насилие выдается за норму жизни.
«Ты сама виновата» — это про нарушение каузальной атрибуции, то есть про то, кто является автором поступка. «Плохим» становится пострадавший, который как бы «довел».
«Это было давно и неправда» — сама ситуация абьюза буквально выкидывается из памяти, забывается или не принимается к обсуждению.
Насилие — это всегда насилие. Это не про «заботу», не про «любовь», не про «у всех так», не про то, что абьюзера «в детстве недолюбили» или у него «трудная жизнь». Родственные чувства, жалость или страх перед тем, кто насилие осуществляет, не должны вести к его оправданию или разрешению.
Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе





























