15 непонятных слов из лирики Есенина: «корогод», «кудель» и прочие «драчёны»

С одной стороны, Есенин — «поэт русской деревни» со всеми её «драчёнами» и «оглоблями». С другой — наследник поэтической традиции XIX века, богатой «кущами» и «сонмищами». Слова-то красивые — но что они значат?

Пишут мне, что ты, тая тревогу,

Загрустила шибко обо мне,

Что ты часто ходишь на дорогу

В старомодном ветхом шушуне.

В «Письме матери» Есенин рисует образ женщины, одетой во что-то среднее между кофтой или телогрейкой (согласно словарю Ожегова). Шушуны обычно носили крестьяне. При этом Даль отмечает, что шушуном могла быть и холщовая женская рубашка.

Что поёт теперь мать за куделью?

Я навеки покинул село,

Только знаю — багряной метелью

Нам листвы на крыльцо намело.

Кудель — это очищенное волокно льна (или конопли, или вообще шерсть), которое готовят для пряжи. Сидеть за куделью — значит заниматься прядением.

Любимая!

Меня вы не любили.

Не знали вы, что в сонмище людском

Я был как лошадь, загнанная в мыле,

Пришпоренная смелым ездоком. По контексту «Письма к женщине» можно догадаться, что сонмище — это что-то про скопление людей. Всё так: сонмище — это увеличительно-усиливающая форма существительного «сонм» («собрание, толпа, множество»). Сонмищем можно назвать как скопище людей, так и большое скопление неодушевленных предметов. Например, «сонмище знаков препинания», «сонмище комаров» (хотя Есенин наверняка считал, что у комаров-то душа есть).

Живите так,

Как вас ведёт звезда,

Под кущей обновленной сени.

С приветствием,

Вас помнящий всегда

Знакомый ваш

Сергей Есенин.

И вновь «Письмо к женщине». На сей раз лирический герой предлагает девушке жить «под кущей» — то есть под кроной дерева, под листвой. Этим словом также называли тенистую рощу, заросли; о каком-то тихом, идеальном месте говорили «райские кущи». А «сень», если что, в данном случае означает «кров, покров». «Под кущей обновлённой сени» дословно можно понимать как «под свежим покровом листвы» — так поэт иронично обыгрывает поэтические формулы романтиков.

Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты — в ризах образа…

Не видать конца и края —

Только синь сосёт глаза.

Риза в данном случае — это рельефная накладка из драгоценного металла, украшение иконы («образа»). Такая накладка закрывает всю икону, кроме лиц и рук святых. Другое название «ризы» — «оклад». У самого же существительного «риза» есть и второе (точнее, первое) значение — облачение священника для богослужения.

Пахнет яблоком и мёдом

По церквам твой кроткий Спас.

И гудит за корогодом

На лугах весёлый пляс.

Принято считать, что «корогод» в этом контексте — то же самое, что «хоровод», только на диалекте. («Это слово представляется тождественным слову хоровод», — говорится в «Этимологическом словаре» Фасмера). Однако интересно заглянуть и в словарь Даля, где у «корогода» есть ещё одно значение: «целый ряд, порядок чего-либо, ряд свай». То есть корогод — это ещё и ограда, и в этом случае значение у последних строчек следующее: «И гудит за оградой на лугах весёлый пляс». Второй вариант нам нравится больше.

В зелёной церкви за горой,

Где вербы чётки уронили,

Я поминаю просфорой

Младой весны младые были.

Просфора — белый пресный хлебец, который используют в обрядах православного богослужения. В русском языке есть и другой вариант написания — «просвира».

Пахнет рыхлыми драчёнами;

У порога в дёжке квас,

Над печурками точёными

Тараканы лезут в паз.

Стихотворение «В хате». Драчёны (дрочёны) — это лепёшки из яиц, муки, молока и тёртого картофеля. В качестве праздничного блюда их подавали со сметаной и маслом. С этим разобрались, а квас-то в чём? В дёжках. «Дёжка» — это уменьшительное от существительного «дежа», то есть «деревянный сосуд для теста, жидкостей».

Квохчут куры беспокойные

Над оглоблями сохи,

На дворе обедню стройную

Запевают петухи.

Мы всё ещё «В хате». На этот раз речь идёт про оглоблю — одну из двух длинных жердей, с помощью которых повозка крепилась к лошади.

А в окне на сени скатые,

От пугливой шумоты,

Из углов щенки кудлатые

Заползают в хомуты.

Поэт называет щенков «кудлатыми» — то есть лохматыми, косматыми, взъерошенными. Сразу видно — дворняги. «Скатый» — значит пологий, с наклоном.

Месяца жёлтые чары

Льют по каштанам в пролесь.

Лале склонясь на шальвары,

Я под чадрою укроюсь.

Глупое сердце, не бейся.

В стихотворении «Глупое сердце, не бейся» лирический герой склоняется на шальвары девушки. Согласно «Толковому словарю» Ефремовой, это те же самые шаровары, но вы и сами догадались, не правда ли?

Роща синим мраком

Кроет голытьбу…

Помолюсь украдкой

За твою судьбу.

«Голытьба» — просторечное обозначение нищих, оборванных людей. В стихотворении «Дымом половодье» их очертания растворяются во мраке. Дело к ночи, видимо.

Проходили калики деревнями,

Выпивали под окнами квасу,

У церквей пред затворами древними

Поклонялись Пречистому Спасу.

Кто-кто проходил? Калики, то есть паломники, странники. Обычно они бродили от деревни к деревне и просили милостыню. Часто их именовали «каликами перехожими», имея в виду их склонность к скитаниям.

Нелегка моя кошница,

Но глаза синее дня.

Знаю, мать-земля черница,

Все мы тесная родня.

К кошкам «кошница» не имеет никакого отношения. Это плетёная корзина, расширяющаяся кверху. В кошницах крестьяне носили корм скоту, еду, предметы быта. Здесь, очевидно, «кошница» употребляется в переносном значении: первую строчку следует понимать как «тяжела моя ноша».

Избы забоченились,

А и всех-то пять.

Крыши их запенились

В заревую гать.

Гать — это настил из бревен или хвороста для прохода через топкое место. В «Толковом словаре» Ефремовой также отмечено, что «гатью» могли называть и само по себе топкое место, болото. Что именно «хотел сказать автор» про крыши, которые запенились в заревую гать, рассуждать не будем: пусть яркая метафора живёт своей необъяснённой жизнью.

Всё запомнили? А давайте-ка проверим.