Повесть «Дедство» скучного Бунина, или Учитель о том, как не тыкать детей носом в их ошибки

Говорят, раньше молодежь была другая: книги читали, знания ценили, старших уважали. Сейчас им ничего не интересно. Наш блогер, учитель Марья Наговицына, хотела бы с таким мнением не согласиться, но не получается.

«Хорошая у вас, Мария, привычка — всё записывать», — сказал мне однажды в институте руководитель по дипломной работе после того, как увидел мои лекции. Там на полях пестрели смешные фразы преподавателей и их (порой нелепые) замечания. С тех пор прошло три года. Сейчас, перебирая свои блокноты и листы с конспектами уроков, я понимаю, что он был прав. Записывать — это хорошо.

Коллекция интересных фраз учеников есть, я думаю, почти у каждого учителя. Существуют даже целые книги с непосредственными детскими цитатами и фразочками. Действительно, процесс словообразования и построения синтаксических конструкций у ребят дошкольного и младшего школьного возраста очень интересен. Но я не думала, что и среди вполне взрослых уже учеников найдётся столько «талантливых» сочинителей афоризмов.

Правда, тут должна быть небольшая оговорка: если на детишек четырёх лет, коверкающих слова, мы смотрим с умилением, то взрослые лбы в десятом, незнающие значение слова «монополия» (серьёзно!) умиления лично у меня не вызывают. Короче, мои заметки будут скорее наполнены скептицизмом и нездоровым старческим брюзжанием: «Я в ваши годы это знала!»

Я работаю в малокомплектной школе. Это значит, что тут нет параллелей и всего около сотни учеников во всей школе

В шестом классе их четверо. Ребята максимально простые, простодушные, они сильно отличаются от городских школьников. Работая с ними, я вижу, как велика пропасть между качеством образования и его возможностями в крупных городах и в сельской местности.

В пятом классе в начале года мы изучали древнерусские сказания и летописи. Казалось бы, слово «дружинник» уже должно быть знакомо из уроков истории да и в конце учебника есть токовый словарь. Но нет, во время чтения вслух один из детей несколько раз прочитал мне это слово как «дружбаны». На мой вопрос, почему он их так называет, мальчик смутился: «Ну, кто такие „дружинники“, я не знаю, а с дружбанами сразу понятно».

Чуть позже, уже в 7-м классе, этот же парниша деловито объяснит мне, что «кошевой» из повести «Тарас Бульба» — это главный повар в Запорожской Сечи.

У начальных классов я веду английский язык. Третьеклассница, ангельское существо с тишайшим голоском, подошла ко мне после урока и недоумённо спросила:

— Мария Геннадиевна, я вот перевожу, а не получается.

— В чём дело? — удивляюсь, что простейший текст вызвал затруднения.

Милена, ковыряя носком туфли пол, протягивает мне тетрадь, в которой написано среди прочего: «Они жили в маленькой лошади». Ничего не могу понять, смотрю в оригинал текста. «They lived in a little house». Вот так «house» превращается в «horse» даже у отличников.

Тем, кто английский знает на уровне «Хэллоу!» и «Гуд монинг!», ещё сложнее

Второй класс, проверочная работа по названиям времён года. На слайде пять слов: winter, spring, summer, autumn, season. На весь класс возмущённый возглас: «А почему это у вас пять времён года?!» Чуть позже эта же девочка громко пыхтела и ругалась по поводу второго задания. Оказывается, во втором классе ребёнок не знал, какие месяцы к какому времени года относятся.

В четвёртом классе ученик Щукин (Schukin), подписывая контрольную работу, лёгким движением руки превратился в Сукина (Sukin). Его красное от смущения лицо, когда он узнал об ошибке, забыть сложно.

В старших классах уроки русского и литературы. Я особенно люблю сочинения:

• «Мне не понравилась повесть М. Горького „Дедство“. (Да, именно так). Я не боюсь так написать, потому что вы сами говорили, что надо выражать своё отношение к прочитанному. А сейчас будут аргументы…»
• «Книга координально изменила моё мировоззрение», — пишет десятиклассница.
• «Рассказ „Тихое утро“ учит не оставлять друга в биде». После того как я растолковала ребятам значение слова «биде», и предложение заиграло новыми красками, они не могли перестать смеяться.

Школьный библиотекарь жаловался, что девятый класс настоятельно требовал выдать им загадочное произведение «Старуха Извергиль». Прямо представляю главную героиню книги!

Этим же детям дала задание дома ознакомиться с историей возведения памятника «Медный всадник» в Петербурге, чтобы потом писать сочинение-описание. На следующем занятии Вика недовольно заявила, что не выполнила, поскольку дома не было интернета. Поругала, что, вообще-то у нас и библиотеки никто не отменял. Сидит весь урок, надулась, слушает рассказ об исторических свершениях Петра I. Конечно, промелькнула и такая фраза: «Прорубил окно в Европу». Начали писать сочинение, и тут Викуся выдаёт: «Куда-куда он там окно прорубил?» Это не издёвка, не троллинг, как сейчас модно говорить — девушка реально не знала этого факта. Я растерялась: элементарная же вещь!

Конечно, такие странности выявляются и на остальных предметах: на контрольной по биологии кто-то назвал сфинктер даже не сфинксом, а «свинксом». На уроке обществознания десятиклассница сказала, что муниципальное образование — это «образование, получаемое в муниципалитетах».

Когда мы читаем оды Ломоносова или стихотворения Державина, почти весь урок у нас уходит на словарную работу и разъяснение смысла предложений.

Это я не к тому, что все такие глупые, а я в белом пальто стою умная

Ясно, что это недоработки комплексные: лень самих детей и плохая память; слабые педагоги и наплевательское отношение родителей; удалённость глубинки от больших хороших музеев, театров, библиотек. Отвратительный интернет довершает картину — ни о каких виртуальных экскурсиях или курсах по скайпу нет речи, но ребятам и не интересно.

Они и не боятся признаться, что Бунин скучен, а спектакли непонятны; Малевич — «туфта, я могу так же». Наверное, мы, взрослые, что-то делаем не так, но что именно — я не понимаю. Не кричать же мне: «Да Бунин классный, какие у него крутые периоды и символы!» И не тыкать же их носом в их же невежество.

Во время откровенного разговора учительница географии (её стаж намного больше моего) усталым голосом сказала мне: «Ты, Мария Геннадиевна, не суйся к ним со своим духовным миром и так близко к сердцу не принимай. Кому надо — сами дорастут: и до Малевича, и до Алфёрова».

P. S. Одна девушка из девятого во время подготовки к устному экзамену назвала один из вопросов «тупым»: «Какие пейзажи вам нравятся больше всего?» «Тебе непонятно, что значит слово „пейзаж“?» — догадалась я. «Да». Она не знала значения слова «пейзаж» в девятом классе, но тупым оказался почему-то вопрос. Может, географичка была права?

Иллюстрация: iku4 / Shutterstock