«Школьная система строится на запретах, но детскую природу всё равно не сломать»

Выпускница журфака и факультета педагогического образования Полина Хлебникова вспоминает самый сложный свой экзамен — на доверие учеников. С первой попытки сдать его не удалось, а залог успеха оказался не в квалификации и образовании.

До декретного отпуска я проработала в школе недолго — три с половиной года. Едва успела выйти из статуса «молодой специалист». Не знаю, многому ли мне удалось научить детей за это время. Если спросить моих учеников, то они наверняка вспомнят какую-нибудь ерунду: как мы играли на уроках в «Угадай персонажа», ходили на пикник в Коломенское или ставили спектакли по рассказам Чехова. Я же за время работы с ними получила несколько важных уроков. Все три года в школе были очень разными, и я узнала много нового про детей и то, как они видят наш мир. Но, пожалуй, больше всего я поняла про себя.

Год первый. Я робела перед входом в класс, дети присматривались, оценивали меня, потом начали проверять на прочность, выдержку. Ученик седьмого класса встретил меня фразой: «И каков же ваш педагогический стаж?». К этим семиклассникам я пробовала подступиться по-разному, но по-настоящему меня приняли после одного случая.

На перемене начался конфликт, который обострился к началу моего урока. Уж я не помню, что парни не поделили, но драться собирались если не насмерть, то на сотрясение мозга точно. Один даже для надёжности схватил стул. Этот стул мне, хрупкой девушке, и удалось очень эффектно (действие адреналина может увеличить силу человека в несколько раз) одной рукой выхватить, поставить на место и как ни в чём не бывало начать вести урок.

Тогда в глазах семиклассников я увидела и уважение, и интерес. Конечно, мой педагогический стаж не сыграл тут никакой роли, как, впрочем, и два высших университетских образования. «Кто понимает, что такое жизнь, тот смеётся над номерами и цифрами», — считал Антуан де Сент-Экзюпери. Детям безразлична наша квалификационная категория, процент успешной сдачи ЕГЭ, опыт работы в школе и прочие цифры, пусть даже они и задают провокационные вопросы.

Второй год моего учительства был намного сложнее первого. Классное руководство, 30 часов нагрузки, каждый день вставать задолго до восхода солнца, вести по 6-8 уроков, а потом нескончаемые стопки тетрадей, звонки родителей, сообщения в WhatsApp с семи утра до часа ночи. Дети, которые ещё вчера были шумными, но добродушными пятиклашками, стали вдруг дерзкими шестиклассниками. Нельзя просто так пригласить родителей школьника на беседу, потому что в ответ от ученика ты услышишь: «Окей, но ещё не ясно, кому от этого будет хуже, мне или вам» (поверьте, хуже было мне). После таких диалогов чувствуешь себя совершенно уязвимой.

Но дети обладают способностью задействовать в тебе такие ресурсы, о существовании которых ты и не подозревал. Ты тратишь очень много сил и энергии, испытываешь давление колоссальной ответственности, но всегда получаешь отдачу. Наверное, это и удерживает учителей в школе, несмотря на очень сложные условия работы. Кстати, самые тёплые поздравления я до сих пор (хотя уже два года не веду уроки) получаю от самых трудных учеников, от выходок которых я не раз краснела перед администрацией.

В мире взрослых мы чаще всего имеем дело со сложившимися личностями, у которых есть свои достоинства и недостатки. А в школе ты смотришь на людей по-другому.

Я научилась видеть лучшее и худшее, что из моих детей может получиться. И всем, что я делала и говорила, я старалась приблизить их к этому лучшему

Всё-таки не случайно у учителей такой длинный отпуск. За лето я восстановила силы и 1 сентября встретила новый класс вдохновлённой и полной энергии. Я казалась себе уже довольно опытной, ведь по всем темам я уже вела уроки — просто повторяй, что было. Но нет, почему-то то, что на ура воспринималось одним классом, другим детям казалось скучным и не цепляло. Дети показали мне, как разнятся мои ожидания с реальностью и заставили переиграть всю школьную программу по-новому. Рутинной работы с детьми не бывает никогда, они не подчиняются шаблону, всегда приходится их удивлять и придумывать что-то новое. В школе, как мало где ещё, становится очевидной человеческая уникальность.

Мои новые дети оказались очень любознательными, они хотели путешествовать, ходить на экскурсии, обсуждать книжки, и у нас вместе получилось несколько классных проектов. Мы сделали маленький уютный книжный клуб, где они приносили книги, которые не имели никакого отношения к школьной программе, рассказывали о них, обменивались впечатлениями. Я приобрела совершенно новый читательский опыт. И это с теми самыми детьми, мамы и бабушки которых жаловались мне на родительском собрании, что они увлекаются только компьютерными играми, а больше их ничего не интересует.

Работа в школе вообще показала мне, как отличаются живые дети от тех представлений, которые есть о них у взрослых

Школьная система во многом строится на запретах, как будто ребёнку можно что-то запретить, и он будет слушаться. Нет, сильную детскую природу не может сломить никакая система. Можно сколько угодно запрещать им бегать по школе, сколько угодно учителей может дежурить в школьных коридорах, дети всё равно будут бегать, кричать, веселиться и радоваться переменке.

Самое классное в работе с детьми то, что открывая им мир, ты и сам видишь многое по-новому, просыпается твой внутренний ребёнок, и ты становишься счастливее.