Лето без компьютера и интернета. Как подростку выжить в деревне
Исландская сага о юном рэпере, которого отправили к бабушке

Каждый месяц литературный критик Сергей Сдобнов выбирает одну важную книгу. В ноябре это «Сага о юном Сёльви» исландца Арнара Маура Арнгримсона, которая выйдет в 2019 году в издательстве «Самокат» в переводе Бориса Жарова. Подросток по имени Сёльви целыми днями сидит в своей комнате и не выходит из интернета, но на лето его отправляют к бабушке, где придётся выжить без сети.
Лето наедине с собой
Главному герою Сёльви — пятнадцать. Его бабушка живёт на краю света — в деревне, где все друг друга знают, ходят в туалет за дом и никуда не спешат. Там он остаётся один. Без телефона и интернета. Вдали от цивилизации Сёльви пишет рэп, пытается читать бумажные книги, чинит дом и освобождается от цифровой зависимости, но оказывается в плену её последствий: ему очень сложно оставаться наедине с самим собой.
«Как вообще жить без телефона и компьютера? Целый день слушать свои мысли?» — думает пятнадцатилетний Сёльви. Мама собрала ему в дорогу сумку с вещами, положив под свитер вазелин и пачку презервативов. Родители для него скорее Инга и Даниэль, чем мама и папа. Но говорить с ними не о чем; впрочем, другие взрослые тоже не намного интереснее.
«Куда он попал? На стене постеры с пауэрлифтером Йоуном Паудлем и Дэвидом Боуи. На этажерке деревянный голубь — неумелая школьная поделка — и выцветшие исландские флажки. Целую стену занимали полки с книгами и виниловыми пластинками. На столе древний проигрыватель и усилитель — полное ретро. Правильно, так и должен выглядеть ад под названием „восьмидесятые“».
Бабушке сразу не понравилось, как Сёльви разговаривает: «Прикалываешься? Парень, научись говорить нормально. Скажи „шутишь“ или „принимаешь меня за идиота“».
Целый день в одной комнате
В первые дни в деревне Сёльви думал, что сойдёт с ума от тишины и работы. Бабушка постоянно нагружала его, а из развлечений только толстые книги, за которыми засыпаешь, и фильмы из девяностых, которые она выбирает. Дома, в городе, он до и после школы закрывался в комнате и искал в интернете порно, потому что хотел посмотреть, как люди занимаются любовью. Найти нормальные секс-видео не просто, а родители с ним об этом никогда не говорили.
В книжном шкафу у бабушки он нашёл старые порножурналы — наверное, их смотрел ещё его отец. «Валет червей», «Медвежонок» — странные названия, а на пыльных страницах можно увидеть, как постоялица гостиницы набрасывается на повара.
Когда всё надоедает, Сёльви открывает тетрадь и пишет:
Вы меня как бы учите, но это просто ложь,
Руки мои пусты, стихи — мой острый нож.
Я застрял между скобок, ошибка, системный сбой,
Но я всегда верил, что кто-то меня заберет с собой.
Я вырос на порнушке пополам с рафинадом.
Каждый прожитый день казался мне серым адом.
Но вместо того, чтобы вырваться или хотя бы кричать,
Я заходил на торренты и нажимал «скачать».
Жизнь важнее соцсетей
В деревне у Сёльви слишком много времени, чтобы думать о самом себе. Раньше он переживал из-за того, сколько лайков собирают его посты в фейсбуке. Но здесь объявление на доске в местном магазине работает лучше, чем пост в соцсетях. Иногда Сёльви вспоминает о школе и пишет письмо ненависти учителю или своему другу Скугги, зовет его к себе в гости. Но друг не приедет, он стал командиром в какой-то компьютерной игре, переутомился и лежит в больнице.
Бабушка, ее сосед и его внучка Арндис — все, с кем Сёльви общается летом. Они любят Сёльви за то, что он может помочь с техникой, убраться в доме или играть в футбол.
Никто не делает ему скидок, потому что он ребёнок. Бабушка учит его водить машину. Сосед — ловить овец
Сёльви задумывается — может, и не стоит возвращаться в школу, где на него всё время смотрят, давят и оценивают его успех? Арндис работает в баре и рассказывает Сёльви, как клиенты-мужчины находят её в соцсетях и пишут, и пишут. Возможно, она скоро и вовсе откажется от телефона.
В этой тихой деревне всем интересен Сёльви, а не его посты в фейсбуке. Когда к нему приезжает отец, он робко рассказывает, как взрослел сам: «Я знаю, что тебе это покажется глупым, но в то время никто не интересовался, чем занимаются или что думают дети. Нас особенно не воспитывали».
В «Саге о Сёльви» взрослые постепенно отходят на второй план, а подростки всё чаще остаются в осознанном одиночестве, вместе с которым начинается настоящая взрослая жизнь. Когда ты понимаешь, что родители не вечны, бабушки умирают, а у того, кого ты любишь, чувства могут остыть, пока сам ты ещё горишь. Накануне шестнадцатилетия Сёльви вдруг понимает, что совсем повзрослел, ему не интересно пить и тусить. Он пишет новые стихи:
Нет ничего более холодного, чем голова осенью.
Когда опадают листья, опускаются руки и мысли устремляются
В беззвездное небо через головной убор, крышу и облака.
И голова часами остается там под чёрным небом.
В день рождения Сёльви и Арндис обсуждают не подарки и вечеринки, а права, которые получает подросток в этом возрасте. Например, не оканчивать школу и участвовать в политической жизни страны.
Популярные комментарии
Вероника РассказоваЯ очень сочувствую пострадавшим девочкам! Думаю, возможно были и мальчики. Но! Некоторых эпизодов, возможно, можно было избежать. В частности, если бы девушка Ульяна не поехала на дачу! Хотя, она возможно и не знала, что будет там наедине с ним. Танцоры-тренеры, конечно, уроды конченных! И тень падает на всё сообщество.
Сразу нескольких известных танцоров обвиняют в растлении девочек-подростков: что известно о ситуации
АнастасияОчень хорошо понимаю автора. Тоже отпустила сына во взрослую жизнь. Получил образование. Но есть бытовые особенности, особенности самочувствия и здоровья, сопутствующие основному диагнозу трудности, от которых «не отмахнешься». И это все объективно влияет на качество жизни, самостоятельность, принятие решений. И я как мама также оглядываюсь вокруг себя и понимаю, что в прошлом все что могла сделала, и соломку где могла стелила, но будущее открыто. Задумалась, сейчас мне хорошо, когда сын проявляет радость, состояние счастья, говорит о своей любви.
«Наверное, я планирую жить вечно»: мама 26-летней девушки с ОВЗ — о будущем, которое пугает
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе





