«Учебник перестал быть истиной». Историк — о фактчекинге, постправде и не только
«Учебник перестал быть истиной». Историк — о фактчекинге, постправде и не только
«Учебник перестал быть истиной». Историк — о фактчекинге, постправде и не только

«Учебник перестал быть истиной». Историк — о фактчекинге, постправде и не только

Анастасия Никушина

09.05.2022

Преподавать историю хорошо — трудно. И что вообще значит «хорошо» в случае именно с этим предметом? Рассказывать что-то, чего нет в учебниках? Или, наоборот, идти строго по программе и не забивать ученикам головы дополнительным материалом? Учитель истории школы № 854 Александр Оджо пытается ответить на эти и другие вопросы.

Ответ, за который мне стыдно

«А правда ли, что была война из-за ведра?» — такой вопрос мне однажды задал пятиклассник. Не знав ни о какой войне из-за ведра, я на голубом глазу ответил: «Господи, из-за какого ведра? Бред какой-то». Повел себя совершенно нетолерантно по отношению к вопросу и ученику. В тот же момент дети возразили мне: из-за дубового ведра действительно воевали Болонья и Модена.

Я в ступор — давай смотреть, искать. Такая битва, условно названная «войной», правда была. Такая моя большая ошибка стала поводом записать первое видео для моего блога — правда, уже через полтора года с момента вопроса. Ребята смеялись: «Мы точно знаем, из-за чего вы его сделали».

@history_teacher Берегите свои ведра, бывает их пропажа приводит к непоправимым последствиям) #история #италия #хочуврек #хочуврекомендации #рекомендации #ре #сред ♬ оригинальный звук - УЧИТЕЛЬ ИСТОРИИ В ШКОЛЕ
Вставка HTML

Вопрос всегда двигатель знания, и если ученик задает его, значит, он хочет знать больше. И каждый такой вопрос — возможность для самого учителя получить новое знание.

Ничего зазорного в незнании какого-то нюанса, детали нет. Это довольно частая ситуация, особенно с Новым и Новейшим временем, откуда возникают очень специфические вопросы. Я честно говорю ученикам, что сейчас не знаю, но смогу правильно изложить материал на следующем занятии. А лучше — предлагаю посмотреть вместе, прямо на уроке: «Давайте прям с колес посмотрим?»

Зачем я изучаю факты

Сейчас, когда я вспоминаю себя в средней школе и свои оценки по истории, я вообще не понимаю, как мне ставили пятёрку. Твердая тройка! Наверное, ко мне были так лояльны потому, что я увлекался историей спорта: десятки таблиц, где какая команда когда выиграла, как играла сборная Советского Союза на разных соревнованиях. Недавние Олимпийские игры XX века я помнил наизусть. Но именно «школьная» история не возбуждала бурного интереса — отвечал и сразу забывал.

Но я хотел быть учителем и точно знал, что буду поступать в МПГУ. А вот с факультетом не определился. Думал быть учителем музыки, но отпустило. Потом понял, что крепко-накрепко знаю физкультуру и обществознание. А чтобы по-хорошему вести обществознание, нужно знать историю. Поэтому я стал нормально заниматься ею на летних каникулах перед 11-м классом.

Но по-настоящему история начала нравиться мне только курсе на втором. Понял, что предмет настолько глубокий, что из-за одного вопроса можно уйти в вековое исследование. Тогда же я решил, что изучаю факты, чтобы делать их понятными. У меня нет какого-то компаса, который помогает сразу понять, что нужно взять для урока. Я предпочитаю ориентироваться на свой интерес: не всегда интересно вчитываться в особенности народов майя вместо того, чтобы сделать инфографику по какому-то процессу из XIX века.

Потихонечку появляется опыт, тоже хороший ориентир: в 5-х классах я веду уже четыре года подряд, поэтому знаю повторяющиеся вопросы ребят. Это не только шутливые «Почему мы проходим салат?», когда мы изучаем Цезаря. Просто в целом понимаешь, что будет интересно детям, и заранее делаешь об этом видео или презентации. Бывает, что ученикам нужно что-то совсем простое, — недавно я снял видеообъяснение, как определить век по году: понял, что это будет очень полезно и востребованно.

Что такое «компакт-диск»

От учеников — вопросы, от учителя — фактчекинг. Мы часто сталкиваемся с понятием «постправда», в том числе на уроках. Бывает, всплывают альтернативные источники и появляются вопросы «А что было бы, если бы?». Это особенно частый сценарий обсуждения до Второй мировой войны. Но при таком обсуждении мы не можем докопаться до истины, особенно если речь идет о событиях, близких к современной истории.

Это сложно еще и потому, что события учебника мы, даже относительно молодые учителя, помним. Кто-то был тогда ребенком, подростком, студентом. И у меня, например, может быть исключительно субъективное мнение о том, что я помню. А у составителей учебников — свои собственные точки зрения, они не всегда совпадают с моей.

Чтобы оценить каждую позицию, ребятам необходимо уметь работать с источниками. Причем не просто с теми, в которых уже дан переработанный материал — то есть публицистикой, интернет-статьями, — а подходить к самим историческим источникам. Даю даже археологические источники.

Конечно, искать объекты старины непросто, но бывает, что нужно отработать само умение, и потом дети найдут историческую находку в огороде у бабушки летом. А вообще, все зависит от того, что называть «стариной».

В этом году 1 сентября мы с пятиклассниками тренировались на компакт-дисках

Измеряли их длину, ширину, пытались назвать материал, не подглядывая в интернете, и понять, для чего вообще предназначались эти штуковины. Шутки шутками, а многие ребята вообще не знали, что это за компакт-диски, и видели их в первый раз.

С письменными документами критерии работы историка другие. Как правило, мы знаем, к какому периоду относится тот или иной текст, о каком событии он рассказывает. Иной раз весь урок строится на анализе одного документа, его действующих лиц: кто написал, кому написал (если это письмо). Какие у автора могли быть мотивы дать правильную или неправильную информацию. Так мы перебираем три источника об одном событии, ищем золотую середину.

Один раз ученица задала мне замечательный вопрос, связанный со всеми этими источниками, документами и историческими фактами. Тоже 5-й класс, проходили древнегреческих богов. Девочка встала, не выдержав, и говорит: «Да почему же вы это знаете, как так вообще вышло? Да что за боги какие-то вообще, почему мы их изучаем? Откуда мы знаем, что они там были?» Это как раз вопрос об источниках и их интерпретации. Мы изучаем не сказки, в основе которых — воображение, а мифы — трактовки событий, скорее всего, происходивших в реальности.

«Правильные» источники

Учебник перестал быть истиной в последней инстанции, и особенно это применимо к истории. Вряд ли ребята, которые занимаются по учебнику алгебры, будут искать в интернете, как решать квадратное уравнение, если у них и так есть учебник. Конечно, есть всякие математические лайфхаки, но если их не знать, ничего страшного или жутко веселого не случится. А вот в гуманитарных науках учебник и то, чего в нем нет, играет очень большую роль.

Именно учебник всегда был главным средством обучения. Раньше отойти от учебника и организовать урок полностью самостоятельно учитель не мог: не было технического оснащения и времени, чтобы компенсировать нехватку доступных источников. Сейчас у нас есть, например, МЭШ и РЭШ («Московская электронная школа» и «Российская электронная школа». — Прим. ред.), где представлено сразу несколько учебников и приложений, материалов разного рода на одну и ту же тему. Даже в кабинете стоит несколько хрестоматий, и отксерить нужную страницу, раздать ребятам нетрудно.

Я думаю, что работать с несколькими учебниками сложно, но возможно. Правда, непонятно зачем. Лучше оставаться в одном учебнике, но проверять факты.

По-хорошему, они везде должны быть одинаковыми, но вопрос к следствиям, суждениям и выводам

Сейчас в учебнике под редакцией Торкунова дают фрагменты источников как бы с двух сторон. Если мы проходим Гражданскую войну, в учебнике приводятся отрывки из документов красных и белых. Важно, чтобы на уроке и дома были такие задания, которые подталкивают ребят использовать не только учебник, но и другие, не связанные с ним источники, сайты, архивы. Учитель может подготовить их к занятию и просто указать на них детям.

Главное — не ограничивать ребят, выстраивая какой-то определенный круг источников. Нужно строить задания таким образом, чтобы они самолично приходили к правильным материалам. Это сложно, я еще не обладаю таким уровнем мастерства. Но я стараюсь это делать, стараюсь учиться.

Что такое «правильный источник»? Не «Википедия», хотя я советую переходить в ней по ссылкам, чтобы проверять, откуда в статье взялся тот или иной факт. Часто эти подстрочные ссылки ведут на академические статьи или бумажную литературу, хотя иногда — на какие-то странные блоги. В студенческие годы я грешил тем, что ломал себе сон путешествиями по перекрестным ссылкам: в районе двух часов ночи мог оказаться на странице какого-то северокорейского футбольного клуба.

Наравне с «Википедией» — источник «А я вот в тиктоке увидел». Любую информацию из таких коротких и преимущественно развлекательных видео нужно проверять. Интересно, что на YouTube ссылаться стали меньше — наверное, потому, что видео там длиннее и ребятам сложно их смотреть. Хотя замечательно заходят — причем всем — ролики от Arzamas. Например, Древний Рим за столько-то минут — всем их советую.

Также я не советую использовать источники, в названии которых явно прослеживается какая-то политическая направленность. Понятно, под каким соусом коммунистическая организация расскажет о революции. Как по мне, самые лучшие организации — те, которые занимаются в первую очередь историей. Это Российское военно-историческое общество, Российское географическое общество, как ни странно. Источники вузов и то, что апробировано МЭШ и РЭШ, где сейчас можно найти много хорошего контента как для работы на уроке, так и дома.

Что исследуют подростки

У двух классов я преподаю «Индивидуальный учебный проект» — предмет, на котором дети учатся делать исследования. Причем не обязательно по истории: я стараюсь ни в чем не ограничивать учеников и говорю: «Берите то, что вам самим нравится и нужно». Интересно, что примерно половина учеников после этих слов оказываются в ступоре: они ждут конкретного списка, из которого возьмут тему, сядут ее изучать по списку источников, и все. Но потом все понимают, что круто найти что-то свое.

Раньше много работ было про киберспорт. Ребята рассказывали, что это такое, делали списки игр, по которым проводятся состязания, — но это не проект. Нужна практическая часть, и я к ней подталкиваю. Мы уже проводили киберспортивные турниры, брали интервью у спортсменов и даже придумывали программы тренировок в Counter Strike.

В этом году много проектов, связанных с психологией. Для подростков это важно: вероятно, из-за того, что они сами переживают разного рода кризисы и либо обращаются к психологам, либо пытаются разобраться во всем самостоятельно. Много читают, смотрят — и считают, что своей работой могут дать что-то новое. Это верно, потому что они делают важное дело по крайней мере для себя самих.

Один мой ученик делает исследование о влиянии настроения на сон или сна на настроение. Работа, конечно, безумно субъективная, но сам автор и его респонденты добросовестно отчитываются о продолжительности сна и настроении в течение дня. Пытаются найти зависимость. По мне она, например, прослеживается четко: если я не выспался и пришел на уроки, меня лучше не злить.

Исторические проекты тоже есть, но их можно пересчитать по пальцам. На этой неделе у нас была конференция, и несколько моих учеников как раз рассказывали об исследованиях, посвященных образованию СССР, 30-м годам и, наоборот, развалу Союза. Но таких работ все-таки мало в сравнении с обществоведческими, связанными с психологией и социальной жизнью, организации себя.

Фото на обложке: страница Александра Оджо во «ВКонтакте»

За помощь в подготовке материала благодарим стажеров Анну Котельникову и Сфоью Демину

Комментариев пока нет