«Человека с узким кругозором легко увлечь лженаукой». Биолог Александр Панчин — о том, зачем детям изучать научный метод

Биолог, член Комиссии РАН по борьбе с лженаукой и фальсификацией научных исследований, участник ежегодного Слёта просветителей Александр Панчин уверен — о том, как работает современная наука, должны знать все школьники, включая гуманитариев. В интервью «Мелу», как и полагается учёному, — аргументы и доказательная база.
Вы недавно писали, что побывали в Национальной академии наук США. Что вы там делали?
Поездка в США была связана с посещением организаций, занимающихся наукой (и борьбой с лженаукой). Мы ходили в музеи естествознания, где проводят образовательные программы для школьников, посещали сами школы. В одной из них наблюдали, как дети всем коллективом делают крутых роботов, которые могут не просто выполнять какие-либо движения, а предназначены для решения довольно серьёзных задач.
Ребята разбивались на группы: одни разрабатывали дизайн, чтобы робот выглядел красиво, другие делали детали робота, третьи создавали софт, были даже те, кто занимался поиском финансирования.
В общем, для реализации такого проекта требовались разные навыки, и, по сути, каждый ребёнок мог найти себе задачу по интересам. Факт вот такого коллективного объединения для достижения определённой, вполне серьёзной цели меня очень впечатлил.

Тут речь скорее о самоорганизации, делегировании полномочий, а не о науке как таковой…
Но для представителей научного сообщества США такие навыки как раз очень важны. И, на мой взгляд, нашим учёным они тоже совсем не помешали бы. Дело в том, что в США много научных организаций, которые образовались снизу, а не были учреждены государством. Группы учёных, заинтересованных в том, чтобы улучшить качество образования, медицины, ещё чего-то, объединяются в сообщества и начинают действовать сами, без указаний сверху.
У таких организаций может даже не быть очевидного лидера, обычно это просто команда единомышленников с общей понятной целью, существующая за счёт взносов. То есть подобные организации работают, по сути, как бизнес-стартапы, быть причастными к ним становится престижно и интересно. И молодёжь охотнее идёт в науку.
Почему важно популяризировать науку не только среди будущих учёных, но вообще среди всех школьников?
Когда я учился в московской гимназии 1543, у нас был замечательный предмет, который назывался, кажется, «Основы научного метода». Из этого курса я, например, узнал, что такое контрольная группа в эксперименте, почему в исследованиях важна рандомизация. Изучать всё это было очень интересно, я больше нигде такого не видел.
Но это действительно важно знать всем?
Считаю, да. От того, как человек владеет хотя бы элементарными научными знаниями, зависят многие решения, которые он принимает в жизни. Наука на самом деле довольно сильно интегрирована в нашу повседневную жизнь, хотя мало кто это осознаёт.
Элементарный пример: приходит человек в магазин, видит какие-то якобы суперполезные продукты. Они, конечно, стоят дороже обычных, потому что в них есть что-то (или нет чего-то). Водородная вода, помидоры и яблоки без ГМО, а ещё всё с таинственной пометкой «био». Тот, кто владеет хотя бы элементарными научными знаниями, сразу поймёт, что перед ним обычная рекламная уловка — дополнительное обогащение воды водородом не имеет смысла, помидоры или яблоки в России никогда не выращивали с применением ГМО, как и, например, коров и свиней, поэтому мясо или молоко с пометкой «без ГМО» — это тоже всего лишь маркетинговый приём. Получается, за такую маркировку переплачивать нет смысла. Впрочем, почти во всех других случаях за неё тоже не стоит переплачивать.

С этого момента поподробнее, пожалуйста.
Аббревиатура «ГМО» означает «генетически модифицированный организм», и это термин скорее юридический. Потому что в биологии мы постоянно имеем дело с мутантами — все живые организмы в каком-то смысле таковы по отношению к своим предкам. Например, у людей возникает 50–60 новых мутаций в каждом поколении: они есть у детей, но их не было у мамы с папой. У всех видов, в том числе у сельскохозяйственных животных, тоже есть мутации. И важно не то, каким образом эта мутация возникла, а то, к чему она привела.
Одну и ту же мутацию мы можем создать искусственно, а можем получить случайно — во время селекции. Под ГМО подразумеваются организмы, которые были созданы при помощи методов генной инженерии в лаборатории, и в этом смысле слово «ГМО» не сообщает нам о каких-то свойствах продукта: полезный он, вредный ли.
Генная инженерия — намного более аккуратный метод контроля за тем, какую именно мутацию мы хотим внести в продукт
При селекции происходит много мутаций, которые мы не контролируем, не всегда знаем, какие именно гены изменились и что получилось в итоге. Бывают даже примеры, когда при помощи генной инженерии неудачные мутации, возникшие во время селекции, нужно откатить обратно и исправить.
Из-за того, что для многих людей слово «ГМО» всё ещё новое (а значит, страшное), это понятие часто используется в недобросовестном маркетинге. Продукты якобы «без ГМО» считаются более полезными и, соответственно, стоят дороже. Я, например, встречал такую маркировку даже на воде, хотя в воде и вовсе никаких генов нет.
Всё это происходит потому, что люди сами готовы платить за то, чтобы чувствовать себя защищёнными от чего-то непонятного и из-за этого пугающего. По сути, это такой налог на незнание биологии и новых технологий в науке.

Да, школа даёт нам некоторый набор знаний в области естественных наук, но при этом почти не рассказывает, как отличить истинное утверждение от ложного. А мы живём сейчас в условиях, когда информации очень много, когда в интернете каждый день появляется какой-то новый тренд, связанный со здоровьем, правильным питанием и так далее. И чтобы не попасться на уловки мошенников, очень важно уметь отличать, где правда, а где фейк.
Это касается и каких-то якобы научных данных, и новостей, и вообще всего потока информации, с которым сталкивается современный человек. На мой взгляд, скептическому подходу к вообще любому контенту важно учиться прямо со школьной скамьи.
Можете вспомнить самые безумные антинаучные теории, которые вам встречались и в которые уверовали многие?
Первое, что приходит в голову, — это, конечно, движение антипрививочников. Во время поездки в США я встречался с педиатром Полом Оффитом, автором ряда книжек о лженауке, в том числе о противниках вакцинации.
Главная его мысль заключалась в том, что, к сожалению, люди по-настоящему начинают задумываться о прививках, только когда сталкиваются с реальными вспышками уже, казалось бы, забытых инфекций, с человеческими жертвами. В таких ситуациях люди забывают об убеждениях и бегут прививаться.
Получается, когда мы побеждаем какое-то заболевание и оно больше не представляет угрозы, люди начинают относиться к нему легкомысленно, как к какой-то мифической угрозе, которой на самом деле не существует. Ведь и свидетелей её не осталось.
Поэтому они с такой лёгкостью отказываются от прививок: болезни-то якобы уже нет в природе. Но именно этим запускают обратный механизм: количество непривитых людей растёт, возбудители инфекции в такой среде активизируются, начинаются эпидемии. Только тогда люди осознают, насколько всё это может быть страшным. Советы врачей, рекомендации ВОЗ, увы, на них не действуют.

А ещё Пол Оффит недавно написал книгу «Плохая вера» — она о том, как религиозные убеждения могут склонять людей к опасным с точки зрения медицины решениям. В США ведь много разных религиозных организаций, некоторые из них довольно экстремальные. Прихожанам одной церкви, например, нельзя сдавать кровь, представители другой вообще отрицают существование болезней. Эти люди никогда не обращаются к врачам, потому что пойти к врачу означает поверить в существование болезни.
Лидеры таких движений обычно очень харизматичны, люди верят им на слово и в итоге как минимум теряют деньги, а как максимум расплачиваются здоровьем. Причём зачастую не только своим, но и здоровьем детей.
Разумеется, всё идёт от невежества. Человека с узким кругозором, который не понимает, как работает наука, не умеет проверять факты и отличать правдивую информацию от ложной, не знает, как оценить качество аргументации, легко увлечь псевдонаукой.
Единственный способ защититься от этого — просвещение. Причём, на мой взгляд, просвещать нужно как родителей, так и детей. И, может быть, в будущем подобных проблем будет меньше.
Фото: Wikimedia Commons (Ирина Ефремова), Shutterstock (Yurchanka Siarhei)
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям















