Был ли Альберт Эйнштейн двоечником на самом деле
Как великому физику пришлось бросить школу и прятаться от армии

Немецкий физик-теоретик Альберт Эйнштейн часто попадает в списки гениальных ученых, которые в школе были двоечниками. В отличие от проблем Томаса Эдисона, неуспеваемость будущего лауреата Нобелевской премии по физике — миф, который продолжают тиражировать, несмотря на то что в середине 1980-х годов ему нашлось документальное опровержение. Ольга Кузьменко рассказывает, как в действительности учился великий ученый.
Детство Альберта Эйнштейна прошло в Мюнхене, куда его небогатая семья переехала через год после рождения сына. Несмотря на то, что родители Эйнштейна были евреями, в пять лет его отправили в католическую начальную школу, поскольку она находилась рядом с домом. Классическую модель образования Альберт возненавидел с детства: школьники должны были ходить по струнке, а за каждый неправильный ответ их били линейкой по рукам. Кроме того, в Германии начинали усиливаться антисемитские настроения, и сверстники часто задирали мальчика за его происхождение.

В 1888 году 9-летний Альберт поступил в Луитпольдовскую гимназию, которая славилась уровнем преподавания математики, естественных наук и древних языков, а также имела современную лабораторию.
Перемена места учебы не изменила чувств Эйнштейна к организации самого процесса: он ненавидел зубрежку и вдалбливание в головы школьников бесполезных фактов, ненавидел уходящих от вопросов учителей и казарменную дисциплину, которую те пытались привить своим ученикам. Юный Альберт никогда не гонял мяч и не лазил по деревьям со сверстниками, зато мог с удовольствием объяснить непонятные им вещи, например, как работает телефон. За это ровесники ласково называли Эйнштейна зубрилой и большой занудой.
Несмотря на полное неприятие школы как института, Альберт всегда получал высокие оценки и находился среди лучших учеников
Академические записи, поднятые из архивов в 1984 году, свидетельствуют о том, что Эйнштейн был вундеркиндом, который к 11 годам освоил физику на уровне колледжа, был прекрасным скрипачом и имел высокие оценки по всем школьным предметам, кроме французского языка.
В свободное от занятий время Альберт занимался наукой самостоятельно. Родители заранее покупали ему учебники, и за время летних каникул мальчик мог уйти намного вперед по математике. Дядя Альберта Якоб Эйнштейн, который вместе с его отцом Германом руководил фирмой по торговле электрическим оборудованием, придумывал для племянника сложные задачи по алгебре. Альберт часами над ними сидел и не выходил из дома, пока не находил решение.
Помимо дяди, у будущего физика был еще один наставник, студент медицинского вуза Макс Талмуд, которого Эйнштейны принимали у себя дома по четвергам. Талмуд приносил Альберту книги, среди которых была серия научно-популярных очерков Аарона Бернштейна «Народные книги по естествознанию». Бернштейн часто писал о скорости света, погружая читателей в различные захватывающие ситуации: например, вы находитесь в скоростном поезде, в окно которого попадает пуля, или перемещаетесь по телеграфной линии вместе с электрическим сигналом.
Под влиянием этих очерков Эйнштейн задался вопросом, который завладел его мыслями на ближайшее десятилетие: а как, действительно, выглядел бы луч света, если бы можно было прокатиться с ним рука об руку? Еще в детстве ему казалось, что луч света не может быть волной, потому что тогда он был бы неподвижным, но никто никогда не видел неподвижные световые лучи.
Когда Альберту было 12 лет, Талмуд дал ему учебник геометрии, который мальчик прочитал залпом и называл своей священной маленькой книгой по геометрии. От математики наставник-студент перешел к философии и познакомил Эйнштейна с Иммануилом Кантом, который стал любимым философом будущего нобелевского лауреата.

Эйнштейн терпеть не мог глупых людей, вне зависимости от их возраста и положения в социальной иерархии, а скрывать своих чувств не умел, поэтому у него часто возникали конфликты с учителями. Мальчика могли выгнать с урока за то, что он сидел на последнем ряду и ухмылялся. Один из преподавателей как-то в сердцах сказал, что Эйнштейн никогда ничего не достигнет.
Несмотря на это, школьник продолжал делать успехи, чего нельзя сказать об его отце: в 1894 году его компания разорилась, и Эйнштейны переехали в Милан. Альберта же ожидало несколько лет в мюнхенском общежитии, поскольку ему нужно было окончить школу. Подросток не смог вынести свалившихся на него грусти и одиночества и уже через полгода постучался в дверь родительского дома.
Так, Эйнштейн оказался в положении бросившего школу подростка, который скрывается от армии в чужой стране (Альберту скоро исполнялось 17, в Германии с этого возраста молодые люди должны были нести воинскую службу). При этом у него не было навыков, которые позволили бы устроиться на работу.
Чтобы выйти из ситуации, Эйнштейн подал документы в Швейцарскую высшую техническую школу Цюриха, поскольку к вступительным экзаменам там допускали без эквивалента диплома о среднем образовании. Альберт получил высшие оценки по физике и математике, однако в целом экзамен завалил.
Впечатленный способностями мальчика, директор политехникума посоветовал ему получить аттестат о среднем образовании и повторить попытку. В начале 1896 года, за три месяца до своего 17-летия, Эйнштейн отказался от гражданства Германии и на протяжении нескольких лет был апатридом, пока не получил швейцарский паспорт. В том же году он окончил кантональную школу Арау в Швейцарии. Его успеваемость не претерпелапринципиальных изменений: высшие оценки по физике и математике, тройка по французскому (по шестибалльной шкале), четверки по географии и рисованию.

Вероятно, именно академические записи из швейцарской школы ввели в заблуждение биографов Эйнштейна, когда они приняли его за двоечника. Дело в том, что в последнем триместре обучения Альберта администрация школы перевернула оценочную шкалу и «6» стала самой высокой оценкой. В предыдущих триместрах по математике и физике у Эйнштейна стояла «1», так как шкала была обратной.
Физик до конца жизни оставался критиком немецкой системы образования, которая, по его мнению, промывала школьникам мозги.
«Если человек марширует строем под музыку и получает удовольствие, мне этого достаточно, чтобы начать его презирать. Мозг был дан ему по ошибке», — говорил Эйнштейн.
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения








