10 непонятных слов из «Детства» Льва Толстого: «бекеши», «шпеньки» и «кацавейка»

«Счастливая, счастливая, невозвратимая пора детства! Как не любить, не лелеять воспоминаний о ней?» — писал Лев Толстой. В честь 195-летия со дня рождения классика перечитали «Детство» — одну из самых трепетных и самых понятных его книг. И разобрались с тем, что в ней все-таки непонятно.

Он же, в пестром ваточном халате, подпоясанном поясом из той же материи, в красной вязаной ермолке с кисточкой и в мягких козловых сапогах, продолжал ходить около стен, прицеливаться и хлопать.

Самое начало повести — ее герой Николенька сердится на гувернера Карла Ивановича, пришедшего его будить. Ваточный халат немецкого учителя — то же самое, что и ватный, то есть утепленный предмет гардероба. Сейчас мы назвали бы такую вещь стеганой.

Это — кружок из кардона, вставленный в деревянную ножку, в которой кружок этот подвигался посредством шпеньков.

Как говорится, проснулись-потянулись, и вот мы вместе с героем уже в кабинете Карла Ивановича, где есть много всего интересного (в том числе угол у печурки, куда детей ставят на колени за непослушание). Упомянутый кружок из кардона (картонный, иными словами) — изобретение самого Карла Ивановича, призванное защищать его глаза от яркого солнечного света. Работал нехитрый механизм при помощи небольших штырьков — или, как их раньше называли, шпеньков. Шпеньки, кстати, использовались и в механизме будильников — помните эти небольшие гвоздики на механических круглых часах, при помощи которых можно было включать и выключать звук?

Подле нее вполуоборот сидела Марья Ивановна в чепце с розовыми лентами, в голубой кацавейке и с красным сердитым лицом…

Гувернантку девочек Марью Ивановну, или Мими, в отличие от славного учителя мальчиков Карла Ивановича, дети не любили и побаивались. При этом выглядела Мими совсем не рафинированно, а скорее по-домашнему: на это указывает и чепец, придающий образу какую-то (возможно, обманчивую) мягкость, и кацавейка — утеплённая просторная короткая кофта. Она, кстати, как и халат Карла Ивановича, тоже вполне могла быть ваточной — распространенная в те времена модель.

За линейкой ехали охотники с собаками, за охотниками — кучер Игнат на назначенной Володе лошади и вел в поводу моего старинного клепера.

В современных словарях слово «клепер», с одной буквой «п», найти невозможно. А вот «клеппер» там есть. Означают оба этих термина, впрочем, одно и то же — это подпорода норийского типа лошадей. Обычно клепперы предназначались для детей, так как эти лошади традиционно чуть мельче своих собратьев.

Впросонках меня вдруг поразил очень знакомый скрип сапогов в официантской

Очень уютное просторечное слово, которое встречается в повести неоднократно и означает то же самое, что и «спросонья». Согласитесь, самому понятию «детство» оно очень подходит.

Возвратившись в затрапезке из изгнания, она явилась к дедушке, упала ему в ноги

Термин появляется в тексте, когда речь идет о крестьянах или дворовом люде. «Затрапезка», «затрапеза» в данном случае — повседневная, будничная одежда. Дворяне такую не носили в принципе, а вот крестьяне, особенно дворовые, наоборот, только в ней и ходили.

Это, батюшка, еще очаковское куренье. Когда ваш покойный дедушка — царство небесное — под турку ходили, так оттуда еще привезли. Вот уж последний кусочек остался, — прибавляла она со вздохом.

Один из колоритнейших персонажей повести, совсем уже пожилая няня Наталья Савишна, жила в комнатке, куда очень любили приходить дети. У них даже была шутка: если им что-либо нужно, надо просто посмотреть в сундуках Натальи Савишны — там это точно найдется. «Куренье» няня тоже достала из своих бездонных запасов — в данном случае имеется в виду вещество, сжигаемое для получения ароматического дыма. А учитывая, что Наталья Савишна говорит о нем «кусочек», можно сделать выводы, что это, скорее всего, определенный вид ароматической мастики.

Московское платье оказалось превосходно: коричневые полуфрачки с бронзовыми пуговками были сшиты в обтяжку — не так, как в деревне нам шивали

События второй части повести происходят уже в Москве, куда Николеньку и его старшего брата Володю увезли учиться (слез-то было!). У ребят появляются первые модные и взрослые вещи: полуфрачки — это ласковое название полуфраков, коротких фраков особого покроя.

Володя! Володя! Ивины! — закричал я, увидев в окно трех мальчиков в синих бекешах с бобровыми воротниками

Сережа Ивин, один из московских кумиров Николеньки, даже одевался идеально: элегантно, но без вычурности. Бекеша, которую носит он и его братья, — это мужское пальто на меху со сборками в талии. Слово это женского рода, и пришло оно из венгерского языка, где bekes — вид кафтана.

…он беспрестанно хохотал и затеивал новые шалости: перепрыгивал через три стула, поставленные рядом, через всю комнату перекатывался колесом, становился кверху ногами на лексиконы Татищева, положенные им в виде пьедестала на середину комнаты

Сережа Ивин — король спонтанности. Но что он делает в этом отрывке, на какие такие лексиконы встает? Все просто: раньше первым значением слова «лексикон» (сейчас мы подразумеваем под этим некий набор слов) было «словарь, справочник».

Лексикон Татищева — это справочник «Лексикон российской исторической, географической, политической и гражданской, сочиненный господином тайным советником и астраханским губернатором Василием Никитичем Татищевым» от 1793 года — старая и важная в те времена книга.

Фото: Владимир Чертков / Public domain