14 непонятных слов из поэзии Жуковского: что на самом деле значит «сучить» и «ходить гоголем»

Баллады Жуковского школьники обычно читают не без интереса: там же много мистики, гаданий, каких-то мертвецов. Правда, описывается всё это порой такими странными словами, что уловить смысл сказанного бывает сложно. Но мы сейчас с этим разберёмся.

В «Людмиле», да и в других текстах Жуковского нередко можно встретить оборот «к персям очи преклонив». К персикам это не имеет никакого отношения. Перси — это грудь, а точнее, согласно словарю Даля, «передняя часть туловища от шеи до живота». И наперсный друг (да-да, без буквы «т») — это просто задушевный друг. Теперь строчки «к ней на перси тихо сел, обнял их крылами» звучат как-то по-новому, да?

У Даля говорится, что денница — это то же самое, что день. Также любопытно узнать, что в славянской мифологии Денница — дочь солнца, богиня полудня, в переносном смысле — утренняя заря. И строчка «вот денница занялась» уже не вызывает никаких вопросов.

Слово и правда странное и даже забавное, но тайны в нём никакой нет. «Будто в листьях повилики» — это в прямом смысле «в листьях повилики», то есть сорняка, который обвивает стебли других растений и питается за их счёт.

Вообще, у Жуковского очень много церковной лексики, так или иначе связанной с темой смерти, — как, впрочем, и у любого уважающего себя романтика. В строчке «завес — саван гробовой» с завесом все понятно: это примерно то же самое, что занавеска. А вот саван — это погребальное одеяние из белой ткани.

Кстати, поэты нередко использовали данное существительное в переносном смысле, говоря о зиме в целом или о снеге в частности. Помните, у Некрасова: «Как саваном, снегом одета, избушка в деревне стоит.

Девушки у Жуковского иногда распевают «песенки подблюдны». К трапезе или просто к еде, как можно было бы предположить, это не имеет отношения. Подблюдными назывались обрядовые песни, сопровождающие святочные гадания, во время которых часто использовались горящие свечи, стоящие на блюдцах.

Это слово у многих ассоциируется с церковной службой, да и у Жуковского встречается в словосочетании «при святом налое». А между тем налой — это просто род столика на ножках с пологой столешницей. Действительно, чаще он использовался в церквях, но и в домах встречался тоже: на такие столики обычно клали книги или ноты. То есть, по сути, это своеобразный пюпитр.

Классика как она есть: «Яркий свет паникадил тускнет в фимиаме». Понятно, что речь, скорее всего, о каком-то источнике света, вот только о каком? Паникадило — это церковный свечник или люстра, а точнее подвесной светильник со свечами. Ну а фимиам — ароматический дым.

«Что ж?.. В избушке гроб; накрыт белою запоной…» Здесь спорный момент: с одной стороны, запона — это то же самое, что завес или полог, а в церкви так еще называют облачение священника. С другой — это металлическая, золотая или серебряная бляшка с драгоценными камнями и цветными стеклами, которой украшали разные предметы, в том числе одежду. Возможно, и гроб могли украсить?

Смысл строчки «Так дитя наперерыв…» интуитивно понятен, но на всякий случай расставим точки над i. Это устаревшее слово употребляется в значении «наперебой, прерывая или перебивая друг друга».

«Прясть, сучить…» — не так-то просты эти строки, как может показаться. Просто потому, что у слова «сучить» раньше было множество значений. Так, например, у Даля можно встретить это слово в значении «прятать». Но чаще «сучить» всё же подразумевает «скручивать в жгуты», причём так говорили не только о нитках и пряже, как в данном случае у Жуковского, но и о тесте. А еще слово «сучить» использовали просто в значении «крутить» — сразу вспоминается «сучит ногами».

«И на спящем спит коне перед ней хорунжий сам». Стоп-стоп, кто? Знаменосец, ну или просто младший офицер. В царской армии хорунжий — это казачий офицерский чин, равный подпоручику.

Когда Жуковский писал: «Честную выручив бороду, царь отряхнулся, как гоголь», — он, конечно, имел в виду сравнение с водоплавающей птицей семейства утиных. А выражение «гоголем ходить» означает «вышагивать с гордым, независимым видом». Другими словами, царь отряхивается гордо, важно, но в то же время как утка.

Слово «багряный» мы ещё со школы знаем: в русской поэзии часто встречается багряная осень. Но что значит «он в ней лежал под царской багряницей»? Багряницей называли самую дорогую ткань. Она была окрашена в кроваво-красный цвет и символизировала богатство и важность хозяина. Мантия из такой ткани тоже называлась багряницей.

Из строчки «Был покрыт его фиолетовый, золотом шитый стройный колет» вроде бы ясно, что речь идёт о каком-то предмете одежды. Так оно и есть. Колет — это короткий мундир солдат российской армии, который носили до 1917 года. Кстати, в Средние века колетом называли пышный воротник — как на портретах Сервантеса, например.