
Каждый наш блогер придумал свой вариант, чем заняться с детьми в каникулы. Юрий Никольский предлагает попробовать простые фокусы как отличный способ наладить контакт лучше, чем серьезные разговоры
Фокус 1

Внук любил фантазировать. Со временем понял, что очень удобно фантазии смешивать с реальной жизнью. Началась своего рода игра, которой он увлекся. Уже трудно было отличить его фантазии из-за любви к искусству от обмана ради собственной выгоды.
Ловить его на обмане было бы бесполезно. Всегда мог сослаться на то, что он шутит или сочиняет. Как-то я ему сказал, что лишь делал вид, что не замечаю, относясь к его выдумкам снисходительно. И пояснил, что могу читать его мысли. В это он не поверил. Тогда я предложил проверить мои способности.
Попросил внука загадать число. Он загадал. Называл ряд простых арифметических действий. Он легко складывал и вычитал. После нескольких простых арифметических действий попросил вычесть задуманное число. Потом надо было умножать полученные результаты на 2.
Устный счет у него хороший, поэтому вычислял быстро. В уме у него было 2, 4, 8, 16, 32, 64, 128, 256. А задумался при умножении на 2 числа 256. Ну, что так долго? Это же 512. Он удивился тому, что я назвал число, которое было у него в уме.
Я предложил опять загадать число. Теперь после простых арифметических операций и вычитания загаданного числа я просил его умножать результаты на 3. В этом умножении застрял, когда надо было умножить на 3 число 243. Я же ему сказал, что это число 729.
Этот математический фокус я помню еще со своих детских лет. Загадывают число, а после нескольких арифметических его же вычитают. После этого уже известно, какие результаты последующих действий.
Рассказал внуку фокус. Фокус — это форма шутки. Потом объяснил, что и я могу фантазировать и шутить, но всегда делаю так, чтобы он понимал, где я шучу, а где говорю серьезно.
Подействовало. Внук перестал смешивать свои фантазии с реальностью.
Фокус 2

Внучка из школы пришла в подавленном настроении. Я узнал, что ей все время не везет. Брат не утешал, а шутил и посмеивался. Еще и хвастал, что везет лишь таким, как он. Я удивился, сказав, что это не так. Это внучке везет всегда, а внуку всегда не везет. Они оба засомневались.
Я предложил проверить судьбу. Снял ремень с брюк, сложил его пополам. Образовалась одна петля на месте сгиба. И я замотал ремень в рулон. Так как ремень я сначала сложил пополам, то в центре рулона образовались две петли. В одну из петел надо вставить карандаш. После размотки ремня карандаш может оказаться внутри вдвое сложенного ремня или снаружи от ремня. Я предложил детям проверить судьбу. Для этого надо в одну из двух петель вставить карандаш. А после размотки ремня узнаем, кому из них повезло.
Внучка вставляет карандаш в петлю и всегда угадывает. Ее карандаш после размотки ремня всегда в петле. А внук ни разу не угадал. Его карандаш оказывается рядом с ремнем. Так кому же судьба благоволит?
Я раскрыл тайны фокуса. При складывании ремня пополам обращаем внимания, какая сторона ремня является внутренней, а какая внешняя. А теперь размотаю не оба конца ремня, а лишь один его конец. Всего на один оборот. Рулон сохранится, станет чуточку поменьше, а внутренней стороной сложенного ремня теперь будет та, которая раньше была его внешней стороной.
Если внучка угадывала петлю, то я разматывал ремень сразу двумя концами. Если же она ошибалась, то я сначала на один оборот отматывал лишь один конец ремня, а потому уже отматывал вместе два конца ремня. И опять получалось, что карандаш внучки был внутри ремня.
С внуком я совершал противоположные действия, чтобы получалось так, что он не мог поставить карандаш так, чтобы после размотки ремня оказаться внутри петли.
Объяснил, в чем фокус. А на этой основе поговорили про ожидания и результаты. Везение? А что мы ожидали? Ведь повезло, если не ожидали. Или имели лишь слабую надежду, считая это маловероятным. Если же наши ожидания соответствуют действительности, то воспринимаем это нормой жизни. Для того же, чтобы ожидания не были напрасны, нужны знания и опыт. Тогда прогноз обычно будет верен. Только здесь я уточнил, что слово прогноз будем употреблять тогда, когда наши ожидания строятся на понимании причин и следствий.
Фокус 3

Внук не верит в чудеса. Он уверен, что в чудеса верят лишь глупые люди. Я не согласился.
Взял чашку и накрыл ее блюдцем. Сверху накрыл еще и полотенцем. Конечно, в чашку ничего не положили. После этого я взял монету 5 рублей. Положил ее в карман. Вывернул карман — монета не выпала, хотя должна была упасть на пол. Внук решил проверить дополнительно. Засунул руку мне в карман, но там монеты не обнаружил. Он решил, что я зажал ее между пальцами и вынул. Нет. Она уже почти в чашке. Он поднимает полотенце с блюдцем. Звон от монеты в 5 рублей, которая лежит в чашке. Как же так? Рассказываю.
Я вместе с блюдцем, которым накрыл чашку, вложил монету. Монета у меня под пальцами, которые держат блюдце. Она не видна со стороны. Я накрываю чашку, а монета не падает, хотя лежит на верхнем краю чашки. Она находится между чашкой и блюдцем, а блюдце не дает ей упасть сразу.
Беру другую монету и кладу ее в верхний угол кармана. Карман мужских брюк в самом верху имеет выемку. Вот в нее и надо засунуть монету. Можно сверху ее прижать платочком, чтобы случайно не выпала. Не обнаружить монету в кармане, если не знать об этом его отсеке.
Внук доволен фокусом. Вот так любое чудо можно свершить на удивление непросвещенных. И это стало темой для разговора не только о чудесах, а о знаниях, которые не менее интересны, чем чудеса.
Фокус 4

На стол кладу колоду карт, а рядом веером лежат три валета из этой же колоды. Кладу обложками вверх. Говорю старшему внуку, чтобы он взял любую из трех карт, а потом положил ее сверху колоды. Но это он должен сделать лишь в том случае, если это будет валет. Если окажется другая карта, то ее надо отложить отдельно. Он положил карту в колоду, убедившись, что это был валет.
Потом прошу младшего внука взять еще одну карту. Если будет валет, то положить в самый низ колоды. Внучке осталось лишь убедиться, что и третья карта — валет. Ее она положила в середину колоды.
Итак, внуки положили три валета в разные места колоды.
После этого доверяем внучке снять колоду. Она аккуратно берет верхнюю часть колоды и кладет ее под оставшуюся нижнюю часть колоды карт.
Колоду переворачиваем и раздвигаем. И что видим? Видим, что три валета лежат вместе. Как это? Ведь я даже не притрагивался к картам. И все же надул внуков?
Фокус основан на том, что до начала всех действий я четвертого валета положил сверху колоды. Этого внуки не видели. Старший внук положил своего валета сверху колоды, поэтому два валета оказались вместе (мой и старшего внука). Младший внук положил третьего валета вниз, но после съема колоды он оказался вместе с теми валетами, что лежали в вверху колоды. Так три валета оказались вместе.
Конечно, я всеми своими действиями старался, чтобы внуки не обратили внимание на масти. Иначе могли заметить, что клали в колоду валетов одних мастей, а вместе оказались лишь два валета из тех, что внуки клали в колоду.
Так что же такое обман? Ведь можно говорить правду, одну правду и только правду, но не всю правду. А если еще говорить так, чтобы о другой правде не знали, то это и есть изощренная форма обмана.
Тема интересная. Обсуждали, как надо относиться к той информации, которую смотрим по телевизору, какую находим в Интернете, что видим на рекламных щитах. Вот это я и называю уроком по информационной безопасности.
Добавление
Привлечь внимание чем-то неожиданным является моим излюбленным приемом, когда веду занятия. Пару таких моментов я описал в статье «Варианты». Там описан прием, когда я от математики конечных множеств перешел к математике бесконечных множеств. Это напоминает фокус, так как я все делал так, чтобы переход из одной области математики в другую никто не заметил. А второй пример связан с игрой в поддавки, когда я выигрываю в позиции, которая всеми рассматривается абсолютно проигрышной.
Ищите способы возбудить в детях интерес. А тогда общее эмоциональное состояние породит интерес к запланированной теме. Конечно, если фокус и тема как-то между собой связаны.
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям



