Написать в блог
Как я пыталась научить своих детей русскому языку в Лаосе, а потом в Испании

Как я пыталась научить своих детей русскому языку в Лаосе, а потом в Испании

…и у меня получилось (но не сразу)
Время чтения: 6 мин

Как я пыталась научить своих детей русскому языку в Лаосе, а потом в Испании

…и у меня получилось (но не сразу)
Время чтения: 6 мин

Вырастить ребёнка-билингва — мечта многих родителей. Кажется, это решит примерно все проблемы в будущем: от учёбы в университете до поиска работы и партнёра. Но что делать, если в семье разговаривают на трёх языках, а живёте вы то в Лаосе, то в Каталонии? И простые схемы не работают.

После окончания педагогического университета в Москве я уехала за границу. Сначала в Европу, потом в Азию. Я не искала русских знакомых, я не скучала по родной речи. Мне нравилось растворяться в новом языке, думать на нём. На работе я говорила на английском, моя лучшая подруга была из Австралии, а квартиру я снимала вместе с итальянцами. Когда я встретила будущего мужа, к английскому на работе прибавился французский дома.

Мне нравилось, что сегодня я в Дублине, завтра в Гренобле, а послезавтра вообще во Вьентьяне, про существование которого мало кто знает.

Именно так я и хотела жить. Я завидовала сама себе. И то, что я начала забывать русские слова и использовать несколько нелепые фразы в телефонных разговорах с родителями (потому что я переводила их в голове с французского), я считала забавным.

Я не читала, не писала и практически не говорила по-русски много лет.

Как всё началось

Всё изменилось с рождением моей дочери Софьи. Я поняла, насколько важен для меня мой родной язык, и что только на нём я и хочу общаться со своим ребёнком.

В то время мы жили в Лаосе. Когда-то давно Лаос был французской колонией, а потом Советский Союз взял его под своё крыло.

Отголоски французского и советского периода причудливо переплетались в Лаосе с буддийской культурой.

На прекрасном доме в колониальном стиле мог висеть красный флаг с серпом и молотом, а рядом стоять старенькая «Волга».

Юные пионеры (пионерскую организацию в Лаосе никто не отменял) в красных и почему-то синих галстуках могли весело играть в футбол с не менее юными буддийскими монахами в оранжевых одеяниях. Или вместе смотреть на экран мобильного телефона и что-то оживленно обсуждать.

В сельской местности были огромные территории, где не было электричества, а босые дети шли пешком километры в школу. Большинство из них них, немного научившись читать и писать, бросали учёбу, чтобы помогать родителям выращивать рис.

А в столице Лаоса Вьентьяне можно было видеть четырнадцатилетних подростков, непрерывно говорящих в золотые айфоны последний модели, которые приезжали на огромных лексусах в свои элитные школы. За рулем. В этих школах им преподавали иностранные учителя. Одним из таких преподавателей была я. Но это уже другая история.

Советский Союз в своё время очень помогал своему младшему азиатскому брату, но это были дела давно минувших дней. Русские ушли, построив на прощание больницу и цирк. Сейчас в Лаосе живет очень мало наших соотечественников.

Нет, тут тоже, конечно, было посольство России, где за высоким забором на огромной территории жили загадочной жизнью суровые и мужественные русские дипломаты и их семьи. Там даже была таинственная общеобразовательная школа, где, по слухам, с первого по одиннадцатый класс учились 17 детей. Представляете? 17 учеников во всей школе!

Очень много раз я пыталась проникнуть в этот мир, чтобы найти русских друзей своим детям

Но все мои попытки разбивались об лёд в глазах посольских работников и их жён. В конце концов я поняла, что многие годы невербально (просто выражением лиц) пытались донести до меня все эти люди: нам туда нельзя. У них там всё только для своих.

Честно вам скажу, я не особо переживала из-за сложившейся ситуации. Но мне было ясно, что если я хочу, чтобы мои дети говорили по-русски, все придётся взять в свои руки.


От пыла до апатии

Я закончила факультет дошкольной педагогики и психологии. Мы очень серьёзно изучали общую и детскую психологию, развитие речи детей. У нас был курс педиатрии, логопедии, мы много занимались разными методиками преподавания русского языка и билингвизмом.

У меня был большой опыт работы в разных учебных заведениях, в том числе и в международном двуязычном детском саду Монтессори. Я была готова использовать все свои знания и взялась за обучение своей дочки Софьи с большим энтузиазмом.

Я сделала сотни карточек по системе Монтессори и превратила её комнату в большое наглядное пособие: яркие красочные буквы и цифры окружали мою дочь со всех сторон, переходя в непрерывный поток около её кровати.

Я сделала для неё календарь, где с помощью соломинок мы отсчитывали дни. Когда у нас набиралось семь соломинок, мы перевязывали их резинкой, чтобы Соня поняла концепт недели. Соломинки-недели затем скреплялись другой резинкой в месяца и хранились в прозрачном пластиковом стаканчике. Естественно, что мы многократно считали с ней каждую соломинку: первая, вторая…тридцать первая!

Я придумала для неё мантры: «поооооонедельник, втоооооооорник, среееееда» и «яяяяяяяянварь, феееееевраль, маааарт….», которые мы читали нараспев, как буддийские монахи в соседнем с нашим домом храме.

Первое, что видела моя бедная девочка, когда она просыпалась утром, было не голубое небо, а её имя, написанное огромными розовыми буквами на стене напротив. Остальные стены были украшены полками, на которых стояли книги на русском, английском и французском языках. На самом видном месте, естественно, были стихи Барто и Маршака, сказки Пушкина и прочая литература, привозимая раз в год чемоданами из Москвы. Строгий минимум, необходимый для гармоничного развития русско-французского ребёнка из Лаоса.

Кто знает, куда бы завёл меня мой педагогический пыл, если бы, когда Соне было два года, у неё не родился младший брат, а ещё через два года младшая сестра.

Когда у меня появился третий ребёнок (а самому старшему только-только исполнилось четыре года), в моей жизни произошла глобальная переоценка ценностей. То, что казалось очень важным вчера, стало казаться несущественным сегодня. Например, чёткое произношение моими детьми окончаний слов, соблюдение согласования по родам, падежам и временам. Наоборот, моей мечтой было, чтобы все они поскорей замолчали, а в доме воцарилась бы тишина.

В течение нескольких последующих лет я ставила перед собой только три задачи: всех накормить, уложить спать и постараться отдохнуть самой.

Развитием русского языка моей дочери Софьи занимались в основном Лунтик с Вупсенем и Пупсенем

Буквы и цифры на стенах её комнаты смотрели на меня с молчаливым укором. В пластиковом стакане больше не было соломинок.

В редкие минуты осознанности (когда кормление очередного младенца уже закончено, а памперс ещё чистый) я спрашивала себя: когда мы читали с Соней книжку по-русски в последний раз? На этой неделе? В этом месяце? И никогда не могла с уверенностью ответить себе на этот вопрос.

Но моё чувство вины исчезло, когда моя дочь сказала мне как-то: «Сегодня в мультфильме Лунтик пошёл на пруд, а там рос камыш». Услышав слово «камыш» из уст своего «иностранного» ребёнка, я поняла, что у неё не так уж всё и плохо с русским языком. Я, наконец, успокоилась и отпустила ситуацию.

Мои дети ходили во французский садик и в английскую школу. У них появилось много друзей, говорящих на этих языках. Общение с маленькими резвыми австралийцами и смешливыми французами вытеснило все наши с Лунтиком усилия сохранить русский дома. Понимая его, мои малыши предпочитали отвечать мне по-французски. Или по-английски. В зависимости от настроения. Иногда, видимо, жалея меня, они разбавляли свою речь русскими словами.

Я понимала, что нельзя объять необъятное и мне грех жаловаться. Замечательно, что мои дети свободно и без акцента говорят на таких важных языках. Тем более, что я чувствовала — русский от нас не уйдёт. Дети подрастали, и мой педагогический пыл, загнанный в угол хронической усталостью и дремавший всё это время как вулкан, начинал просыпаться.


Как я нашла баланс и открыла свою школу

Несколько лет спустя наша семья переехала в Испанию. Мы поселились в небольшом городке рядом с Барселоной.

Мы с мужем решили не травмировать детей новым языком и отдали их в британскую школу. Школ, где обучают на испанском, здесь нет. Жаждущая независимости Каталония обязывает школы преподавать на каталанском, а на испанский здесь часто отводится три часа в неделю, как на любой другой иностранный язык. При этом дети между собой говорят практически всегда на испанском.

Как только мои ребята немного привыкли к новой школе, я стала задумываться об уроках русского языка для них. Я была приятно удивлена тем, что в Барселоне есть много русских школ, открытых, в основном, по субботам. Я посетила нескольких из них, но ни одна не пришлась мне по душе. К тому же надо было рано выезжать из дома, а лишний час сна в выходные — это очень важно для детей. И просто жизненно необходимо для их родителей.

Я познакомилась с другими мамами, которые были в такой же ситуации, как и я.

Взвесив все за и против, мы решили открыть свою школу. Для нас самым главным было, чтобы дети получали удовольствие от русского языка

Первое занятие в нашей школе прошло год назад. Было два учителя (я была одним из них) и девять учеников, из них четверо — наши дети. Сейчас, год спустя, число учеников приближается к пятидесяти. Мы отмечаем русские праздники, проводим концерты и спектакли.

Я преподаю в группе шестилеток. Они — лучшие ученики на свете. Мне безумно интересно с ними. Я действительно иду на работу, как на праздник.

Но самое главное — мои собственные дети обожают свою русскую школу. Они научились читать и писать, стали говорить по-русски дома.

Соня свободно оперирует такими понятиями, как «крутой рюкзак» и «классные фломастеры», а также объясняет мне, что лучше говорить «ластик», а не «стиралка».

Мой сын, который всегда утверждал, что он француз и предпочитал говорить исключительно на этом языке, стал просить меня каждый вечер послушать, как он читает рассказы из любимой русской книжки.

Моя младшая дочка, для которой самым простым языком общения всегда был английский, вдруг прекрасно заговорила по-русски и променяла любимую подружку-ирландку на Рому, Машу и Владиславу.

Каждое субботнее утро, приходя в русскую школу, я вспоминаю розовые буквы «Софья» на стене, камыш на пруду из мультфильма про Лунтика и высокий забор посольства России в Лаосе, который пытался встать преградой на пути моих детей к родному языку. Они преодолели это препятствие. А, значит, преодолеют и все следующие.

Фото: Shutterstock (Olga Kovalenko)

Чтобы сообщить об ошибке, выделите текст и нажмите Ctrl+Enter
К комментариям
Комментариев пока нет
Больше статей