«Ни разу не выгнала из класса ни одного ребенка». Учительница — о работе с непростыми детьми

Накричать, выгнать с урока, поставить двойку «за поведение» — методы влияния на детей, которые сегодня почти не используют в школах (и хорошо). Но что же делать классруку, которому достался по-настоящему непростой класс? О своем опыте рассказала наш блогер Лея.
Моя бабушка Майя никогда не выгоняла детей с уроков. Более того, принимала в класс тех, кого выгнали другие педагоги. Директор школы ругалась, но бабушка, учитель истории, всегда говорила: «Чем мотаться по коридору, пусть лучше послушают». И они слушали. Бабушка почти не повышала голос на уроках (только в редких случаях), но могла постучать по столу пальцем с обручальным кольцом, привлекая внимание учеников.
Сама я пошла работать в школу в 21 год, будучи студенткой 5-го курса. Моя наставница тогда сказала: «У тебя один шанс произвести впечатление. Представь, что входишь в клетку с тиграми. С ними нужно строго, но с любовью и уважением». Именно эти качества — любовь, уважение и строгость — помогли мне выжить, пока родители перешептывались у меня за спиной: «Ах, какая она молодая! Как она справится?!» Некоторые из них пытались навязать своё мнение, другие называли уменьшительно-ласкательным именем.
У меня были взлёты и падения, даже вызовы к директору. Я плакала и страдала, многое мне казалось несправедливым. Но мыслей оставить школу не было ни разу. Я видела, как дети ко мне тянутся и просто не могла их подвести, сдавшись и опустив руки. После окончания вуза я сразу взяла классное руководство.
Мы, учителя, часто видим в школах «не таких» детей — не тех, которых нам легко было бы учить
Но так устроен мир — все разные. Мы не знаем, что вырастет из маленького назойливого и крикливого ребенка. Хочется верить, что учителя вносят весомый вклад в становление ребенка. Ведь школа — это не только учёба. Это место, где человек может получить опыт, который не сможет приобрести нигде больше. Здесь ученик сталкивается практически со всеми сторонами жизни. И очень важно, чтобы поддержку ребенок ощущал не только от родителей, но и от учителей.
Сколько раз в первый год моего классного руководства педагоги жаловались на «моих» детей! Сколько раз меня вызывали к завучу и директору! Но я всегда была на стороне детей. Могла поругать их, да. Но только когда мы оставались один на один. Я видела по их глазам, что им стыдно. Видела, что они таким образом проверяют границы дозволенного. И видела, как росло их уважение ко мне.
Но настоящим испытанием для меня стал другой класс. Мне дали его через три года работы в школе. Когда я пришла к этим детям, услышала бесконечный мат. Учителя разговаривали с ними на том же языке. У меня был шок. Я не знала, что делать и пошла за советом к завучам. Они сразу сказали: «Сделать ничего нельзя, отдать их некому!» Но я не отказываться пришла, а узнать, как же с ними работать. «Будут проблемы с дисциплиной — зовите!» — сказали мне. В первый раз я так и сделала. Но увидела абсолютное безразличие в глазах детей. Они привыкли, что на них орут.
Вскоре я сильно заболела. Взяла больничный дней на 10. Этого времени хватило, чтобы подумать над происходящим и взглянуть на ситуацию с другой стороны. Я вернулась в школу и стала вести себя с моими учениками также, как с любыми другими детьми. И лёд начал таять! Требования я снизила до минимума, радовалась даже самым минимальным успехам. На 8 Марта эти ребята, неожиданно для меня, подарили мне букеты и цветы со словами «Спасибо».
А в следующем году случилось невероятное. Я до сих пор считаю этот случай своей маленькой победой и, возможно, самым важным днём в моей учительской жизни. Один ученик, сидя на первой парте, сказал очень грубое слово. Я сделала вид, что не обратила внимание. Но он настойчиво его повторил. Я снова промолчала. Когда он повторил в третий раз, я подняла на него глаза. Он в упор смотрел меня и ухмылялся.
Я собралась было что-то сказать, и тут услышала: «Ты забыл? Мы при ней не ругаемся!»
Я в них не ошиблась. Это обычные дети, которым не посчастливилось начать борьбу с жизнью с самого детства. За 15 лет в преподавании я не выгнала из класса ни одного ребенка. Я считаю у меня нет на это права. Дети пришли в школу за знаниями, а я пришла в школу эти знания давать. Наши ученики не обязаны быть гениями или удобными для окружающих. Это задача учителя — найти подход и сделать их удобными для вбивания в их иногда золотые, а иногда и алюминиевые, головы непростых знаний. Но если вы не относитесь к детям с уважением, не ждите, что они будут уважать вас. Я верю, что учёба детей — двусторонний процесс. И в связке «учитель — ученик» у каждого своя роль, один априори стоит выше другого. Но не нужно забывать о человеческих отношениях, ведь именно этого мы ждём от детей.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Иллюстрация: MZStock / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Сергей ГлушковО-о-о-ха-ха-ха-ха… Тщеславие, гордыня и глупость, — вот итог 11-летнего обучения в Российской школе! Разницы в науках МГУ и периферийного вуза нет, бла-бла-бла журналистика одинакова и в Москве, и в Папуа Новой Гвинеи. И дальнейшая судьба зависит от корочки диплома на 0,1℅.
«Проходной балл — 303 из 300»: итоги приемной кампании в вузах и прогноз для абитуриентов-2027
ОльгаС Чеховым согласна. Еще Бунин и Куприн для изучения отлично подойдут. Пушкин — вполне неплохо. Гоголь — но не то, что изучают. Салтыков-Щедрин тяжеловат, но необходим и очень современен, к сожалению. Достоевского, Толстого и Тургенева оставила бы для изучения во взрослом возрасте, после школы. Кто захочет — прочитает. В школьной же программе оставила бы для изучения Булгакова, Зощенко и обязательно кого-то из современной литературы. Это все можно изучать, начиная с 7 класса. А до этого надо просто прививать детям любовь к чтению. Не вызвать стойкую неприязнь, когда они в 5 классе читают Му-му или Слово о полку Игореве, а в 6-м — Дубровского. Есть прекрасная литература для детей. Которая также учит хорошему и доброму. Но это именно литература для детей. А наши классики, уж простите, но писали ДЛЯ ВЗРОСЛЫХ читателей. У Толстого были рассказики именно для детей. У Чехова тоже есть подходящая литература, у Куприна. Их — пожалуйста. Но не Бежин луг и не Му-му
«Дети читают классику как записки о жизни инопланетян»: писатель Дмитрий Данилов — о любимых книгах и школьной программе
Юлия ЛанговаяНекоторые общественные деятели абсолютно не разбираются в уровне сложности олимпиад, которые засчитываются за БВИ, если предлагают их комбинировать с ЕГЭ (ЕГЭ + Олимпиада). Более того они даже не представляют, как организована подготовка Олимпиадников к таким Олимпиадам. Вот поинтересовались бы, посетили сборы, в которых участвуют эти одаренные дети.
Что может измениться в правилах поступления в вузы к 2027 году и при чем здесь скандалы приемной кампании – 2026









