«Нам не важен цвет диплома и название вуза». Как и чему сегодня надо учить айтишников

Как IT-компании помогают вузам, чего требуют от соискателей и где действительно стоит получать актуальную профессию? Об этом и не только в эфире нашей «Радиошколы» рассказала Дарья Козлова, директор по образованию в Яндексе.
Что такое IT-образование
Сегодня есть много способов прокачаться и получить IT-навыки. Но надо понимать, какие знания тебе нужны. Быстро верстать сайты или получить образование, которое имеет под собой сильный математический фундамент, позволяющий в будущем решать любую новую задачу в области IT? Это совсем разные вещи.
На наши программы, будь то обучение программированию школьников в Яндекс Лицее или совместные программы с вузами, люди приходят за качественным, сложным математическим и IT-образованием. Совместно с вузами мы делаем образовательные программы для студентов — к 2025 году у нас будет уже 20 вузов-партнеров. Помимо этого, мы развиваем сообщество преподавателей IT-дисциплин и учителей информатики, а также проводим различные курсы повышения квалификации.
К преподаванию в вузах на наших партнерских программах мы привлекаем действующих сотрудников компании, и они делятся своим опытом и экспертизой, а главное — актуальными практическими навыками со студентами. Это достаточно энергозатратная модель, но она того стоит: делиться своими знаниями и компетенциями очень здорово, и многие сотрудники поддерживают такую стратегию. В университетах они находят талантливых ребят, зовут их на стажировки, а те потом остаются у нас.
Последние пять-семь лет я и сама веду диалог со студентами. Они приходят и говорят: «Дайте нам актуальные хардовые навыки. Мы хотим программировать двадцать часов в сутки, а остальные четыре спать или играть». Мы как люди, которые одновременно работают и в академической среде, и в индустрии, пытаемся объяснить, что им нужно критическое мышление, soft skills, глубокие знания в области математики, естественных наук. IT-образование имеет очень много трактовок, и ребята должны понимать, как устроен мир. Мы даем опору, с которой можно легко решать любую новую задачу, а потом быть успешным в карьере.
Зачем айтишникам дипломы
Нынешние студенты очень часто спрашивают: «Зачем я получаю этот диплом? Зачем трачу на эту дисциплину так много времени?» Чтобы ответить на эти вопросы, нужно для начала определиться с тем, что такое высшее образование в IT-сфере.
Сегодня есть множество вариантов получения IT-навыков: курсы и школы, программы рескиллинга и стажировок. При этом вузовское образование не перестает быть актуальным, когда мы говорим о фундаментальных знаниях, в особенности математических, которые необходимы в нестандартных задачах, экспериментах и поиске нового. В этом смысле высшее образование готовит нас к тому, чтобы быть гибкими и уметь применять свои знания в новых предметных областях.
Поэтому университеты сейчас занимаются построением индивидуальной образовательной траектории для каждого студента, состоящей из тех предметов, которые ему точно интересны и нужны. Тренд индивидуализации существует не первый год, и он будет развиваться и дальше.
При этом я считаю, что в университетах не хватает преподавателей IT и computer science, чтобы удовлетворить спрос рынка на выпускников этих направлений. В то же время многие талантливые выпускники сразу идут в индустрию и редко остаются в преподавании или в науке. И отсюда вызов как для вузов, так и для бизнеса — растить экспертов-практиков внутри университетов, которые смогут передать студентам best practice индустрии. Тот, кто способен делать что-то классное в IT, сразу идет в индустрию.
Высшее образование дает фундаментальную подготовку, но его нужно усиливать экспертизой IT-компаний и делать более практико-ориентированным, учить студентов продуктовому мышлению. Как мы в Яндексе работаем с этим? Приходим в вузы и обсуждаем, какие именно курсы и практикумы им нужны, какой экспертизы не хватает, рассказываем, что можем предложить и какие тренды видим сейчас в ML и компьютерных науках.
Технологические компании, которые отказываются от работы в вузах, упускают возможность в будущем нанять лучших. Кроме того, важно, чтобы IT-компании включались в высшее образование сообща, вместе формируя те стандарты, которые нужны рынку.
«Life-long learning — это про реальные знания»
В индустрии важен не цвет диплома и даже не название университета. Показатель хорошего образования — время, которое нужно человеку, чтобы решить нетипичную задачу. Сейчас актуально все, что связано с нейросетями, GPT — кто быстрее научится работать с этими технологиями, тот и преуспеет.
Образование помогает человеку решать нестандартные задачи и создавать новое в своей области. Поэтому университеты должны постоянно работать над изменениями, актуализировать образовательные программы. Лучшие университеты пересматривают образовательные программы ежегодно, в том числе и по фундаментальной математике: все меняется, и что уж тут говорить об IT.
В индустрии, например, сложилась интересная ситуация с победителями олимпиад. С одной стороны, за ними все охотятся, их ждут. С другой стороны, компаниям-работодателям неважно, олимпиадник ты, платник или бюджетник — важно, чему ты научился в университете и что умеешь делать.
Главное помнить, что life-long learning — это про реальные знания и адаптивность к новым условиям. Именно эту привычку надо прививать еще в школе. Поэтому мы активно работаем со старшеклассниками и учащимися колледжей.
Сопротивление появляется там, где человек не успевает и не понимает, как работает та или иная технология. Чтобы это сопротивление преодолеть, важно показывать школьникам красоту математики и программирования через привычные им вещи, через осязаемый результат — на примере тех же соцсетей, умных помощников и рекомендаций в стриминг-сервисах. Тогда и мотивация появится, и сложные темы станут интересны.
Все меняется очень быстро, и, как говорится, чтобы оставаться на месте, нужно уже бежать очень быстро.
Иллюстрация на обложке: Paper Trident / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
ОльгаНекоторые родители не умеют быть родителями. Потому что не понимают, что детей любят просто так, а не за что-то. А дети вообще не обязаны соответствовать ожиданиям родителей.
Я разлюбила своего единственного сына. Почему я вижу в нем только недостатки?
HelenВыбирать нужно не школу, а учителя. Мой младший сын пошел учиться в очень хорошую школу, недалеко от дома, бытовые условия шикарные. Все условия прекрасные были. Но в первом классе уже пришлось нанимать репетиторов русского, языка и математики. И всё четыре года постоянно репетиторы. По окончании 4класса, он единственный сдал все впр на отлично и единственный, который был зачислен в математический класс. Кроме того, он единственный смог поступить в математический лицей, претендентов было 23 человека из школьного потока. Теперь в среднюю школу ребенок пойдет не рядом со школой и прекрасными условиями, а в лицей, в котором условий нет совсем нормальных, но есть лучшие преподаватели города. И я, как нормальная мать, буду возить его и забирать 6 дней в неделю. В стране практически отсутствуют кадры, но есть много хороших, светлых и комфортабельных школьных зданий. А зачем они, если учителя нет квалифицированного.
Как выбрать школу, в которую ребенок захочет ходить: чек-лист для родителей
ВековойПора уже отказаться от письма на бумаге и перейти к письму на клавиатуре. Это позволит перейти к более эффективной методике обучения. Мои внуки стучали по клавиатуре, а на экране высвечивались их ошибки. При появлении ошибки сразу обращались к правилу. При таком подходе вырабатывается автоматизм при написании слов и лучше усваиваются правила. При этом наиболее успешно усвоено то, что чаще всего встречается в практике письма, а в таком случае меньшее число совокупных ошибок по всему тексту. При письме на бумаге ребёнок не замечает своей ошибки, а узнаёт о ней после проверки работы учителем. При этом он узнаёт сразу о нескольких ошибках, а поэтому в его мозгу снижается уровень концентрации на каждой из них. Фактически старая методика фиксирует излишний труд учителя при менее эффективных результатах в учёбе.
Близок ли к реальности русский язык, который изучают в школах? 6 вопросов филологу — о языке, ИИ и мемах










