Больше не «шарага». В каких случаях диплом ПТУ и колледжа ценится больше университетского

Профессиональные учебные заведения — ПТУ, техникумы, колледжи — несколько десятилетий подряд считались вариантом для тех, кто не смог поступить в вуз. Попал в «путягу», «шарагу» или «учагу» — всё, дорога к науке и успеху закрыта навсегда. Но сейчас ситуация меняется. «В колледжах больше нет лузеров», — считает директор Сургутского политехнического колледжа Вадим Шутов.
1. Просто «менеджер» — это не профессия
15 лет назад вузы каждый год выпускали десятки юристов и экономистов. Сейчас и родители, и абитуриенты начинают понимать, что диплом о юридическом образовании, полученный в Сельскохозяйственном, к примеру, институте, — это пустая трата времени. Для того чтобы стать квалифицированным юристом, нужно поступать в вуз с хорошей историей и хорошим преподавательским составом, а не туда, где всегда учили механиков и агрономов, а юридический факультет открыли просто для того, чтобы было на что жить. Диплом, в котором написано «менеджер», сам по себе не значит ничего.

Вот генеральный директор «Сургутнефтегаза» Владимир Богданов — менеджер. Но прежде чем стать менеджером, он получил диплом инженера по специальности «бурение нефтяных и газовых скважин», потом работал помощником бурильщика, потом — технологом, потом возглавил технологический отдел и постепенно стал генеральным директором. То есть вся его карьера была связана со знанием нефтепромысловой деятельности. Я вот тоже менеджер, но менеджер в образовании. Сначала я получил специальность горного инженера, потом работал мастером и параллельно преподавал, стал заместителем директора профессионального технического училища, а потом его возглавил.
Мне бывший одноклассник недавно рассказал историю: его родственница, работая продавцом, решила получить высшее образование. Отучилась, дали ей диплом. По-прежнему работает продавцом. Он ее спросил: «Света, что толку-то от твоего диплома?» Она ответила: «Ты знаешь, толк есть. Вот ко мне гости приходят, я стол раскладываю, а ножка одна качается — я под нее диплом кладу».
2. В колледжах больше нет лузеров
В 70-х, 80-х и 90-х годах существовал стереотип: тот, кто после школы идет в ПТУ, лузер. Сейчас этот стереотип уже не так распространен, но во многих семьях еще возможна ситуация, когда сын приходит и говорит родителям: «Я пойду учиться в колледж», — и мама хватается за сердце: «Ты что — хочешь весь наш род опозорить?»

Но, к счастью, в последние годы все меньше родителей настаивают на том, чтобы ребенок после школы во что бы то ни стало «пошел на вышку». И это не только российская тенденция. Например, в Финляндии в 80-е годы только 20% выпускников после 9-го класса шли в колледжи, сейчас — порядка 60–65%.
Поступление в колледж не лишает возможности получения высшего образования. И даже наоборот
По моему опыту, ребята, которые окончили колледж с хорошими результатами и решили учиться дальше, быстрее делают карьеру в своей области, чем те, кто поступает в институт сразу после окончания 11 классов. Среднее образование не отменяет высшего — оно помогает сделать более осознанный выбор.
3. Современный колледж — это не только ремесло
Долгое время техникумы, профессиональные училища и колледжи воспринимались как фабрики по быстрому производству кадров для предприятий. Смысл их существования сводился к тому, что за 3–4 месяца нужно обучить специалиста и отправить его на завод или обслуживание нефтяной скважины. Мы с этой позицией не согласны в корне. За те 3–4 года, что ребята у нас учатся, мы стараемся сделать все возможное, чтобы они сформировались в том числе и как личности. И нередко исправляем ошибки в воспитании, допущенные в школе или в семье.

К нам приходят ребята от 15 до 20 лет — это возраст, в котором жизнь должна быть в первую очередь интересной. Поскольку сейчас нет комсомола и хорошо развитой советской системы организации внеучебной деятельности, мы стараемся компенсировать их отсутствие. У нас в колледже множество кружков, секций, клубов по интересам, и все это абсолютно бесплатно. Если кто-то из наших студентов через год-два решит, что выбранная профессия ему не подходит, он может найти себя в чем-то другом. Наша задача — не только готовить хороших специалистов рабочих профессий, но и стараться, чтобы наши выпускники были востребованы на рынке труда и добивались успеха в жизни.
Вот есть у нас выпускник Миша Попов, который взял от колледжа все, что было можно: стал электриком 4-го разряда, по льготным тарифам получил водительские права категорий В и С и несколько лет занимался в театральной студии — таким образом, кроме сугубо профессиональных навыков, он прокачал еще и личностные, и теперь у него нет проблем с выступлениями перед большой аудиторией.
4. Колледж — это место, где может быть высокий конкурс
Сургутский политехнический — яркое тому подтверждение. Я как-то разговаривал с одной мамой, у которой сын троечник. Она говорит: «Он у меня хороший парень, я знаю, что он может стать хорошим слесарем, электриком, сварщиком. Но я не знаю, куда мне его отдать, потому что к вам в колледж поступают в основном те, у кого средний балл 4 и выше».

Для того чтобы осуществить набор на год, нам не надо ходить по школам (хотя мы ходим) — у нас уже есть репутация в регионе, к нам стремятся поступить ребята не только из Сургута, но и из других городов. Кто-то, к примеру, проучился 2–3 месяца — приходит его друг и говорит:
«Возьмите и меня тоже, я просто в сентябре не знал, что у нас в городе есть такой колледж»
Сейчас вот мы взяли мальчишку из спецшколы для малолетних правонарушителей, он до 9 ноября отбывал срок в заключении. Всякое в жизни бывает, и такое тоже. Важно, чтобы даже после таких ошибок (он сел за квартирную кражу) у ребят сохранялась возможность учиться. Непростой, конечно, парнишка: в 5 лет потерял родителей, у него есть опекун, живет в Ханты-Мансийске. Я спросил, почему он там не хочет поступить. Ответил, что сознательно выбрал нас и хочет учиться только здесь. Он выбрал направление общественного питания, и мы его дождались — чтобы он мог начать учиться не с сентября, а с середины ноября.

5. Колледжу важно понимать, где будут работать его выпускники
Я руковожу колледжем с 1992 года и с самого начала придерживался идеи, что основа успешной деятельности профессионального образовательного учреждения — прямая и постоянная связь с работодателями. В конце 1990-х ко мне приходили и предлагали открыть платные юридическое и бухгалтерское направления, на них тогда был огромный спрос. Я всегда отвечал:
«А дальше куда? Готовить специалистов для биржи труда, которые профессионально ищут работу?»
Мы тесно работаем с «Сургутнефтегазом», стараемся учитывать их интересы и пожелания, когда планируем, какие специальности добавить в учебную программу, а какие исключить. Поэтому у нас есть возможность подготовить специалистов именно того уровня, который нужен предприятию, и каждый наш студент понимает, что если он будет хорошо учиться, то гарантированно устроится на работу.

Я ребятам-выпускникам всегда говорю: «Не гонитесь вы сразу за деньгами! Для того чтобы получать 50–80 тысяч в месяц, надо сначала поработать за 30–40. А там для вас и 100–150 найдут, если пройдете все ступеньки повышения квалификации. Будьте последовательны в этом отношении!»
Например, наш выпускник Андрей Варфоломеев поступил к нам из физмат-класса, с отличной подготовкой по физике и математике. Окончил колледж по направлению «радиотехника», практику проходил в «Сургутнефтегазе», в базовой лаборатории метрологии, туда же и пошел работать. Параллельно поступил в институт — целенаправленно на метрологию. Окончил институт, сейчас учится в магистратуре по той же специальности, постепенно идет вверх по карьерной лестнице — сейчас он уже руководитель группы по ремонту и проверке радиотехнических средств измерения.
А кроме профессии, колледж помог ему сбросить 30 почти килограммов лишнего веса и подружиться со спортом: он пришел абсолютно неспортивным, записался в секцию гиревого спорта и уже через год-два стал брать призовые места на соревнованиях. Сейчас у Андрея подрастает сын, который тоже, скорее всего, будет учиться у нас.
Фото: Александр Гальперин / РИА новости
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям






















