Почему ребёнка тошнит от школы
Школофобия — реальная проблема или выдумка двоечников и лентяев
Что делать, если ребёнок не успевает ни по одному из предметов и ничего не хочет, кроме как лежать и смотреть в потолок? Большинство родителей всеми силами пытаются переломить эту ситуацию и заставить детей взяться за ум. Или сдаются и раз и навсегда записывают таких детей в безнадёжных лентяев. Но не исключено, что причины неприятия школы коренятся гораздо глубже. Татьяна Сохарева прочитала книгу детского психиатра Оливье Револя «Ничего страшного: неуспеваемость излечима!» и выделила главные мысли автора о «школьной болезни» и о том, как с ней бороться.
В своей книге «Ничего страшного: неуспеваемость излечима!» Револь переворачивает с ног на голову систему понятий, которые мы используем, когда говорим о замкнутых, рассеянных или гиперактивных детях. Таких, которых скрючивает от одной мысли делать уроки. Аргументы вроде «Ты просто не стараешься!», по его мнению, не сработают. Родители и учителя должны понять, что «школьная болезнь» (неприятие школы или хроническая неуспеваемость) — это не выдумка и не прихоть.
Книга, по сути, формирует новый язык для разговора о детях, с которыми происходит «что-то не то», выступает эдаким путеводителем по психическим отклонениям. Начиная с дислексии и заканчивая депрессией. Вовремя определить это «что-то» — уже полдела, считает Револь. «Такова наша цель: понять сложности учеников, не вдаваясь в содержание или в качество учебных программ», — пишет он.
Нельзя попросту закрывать глаза на ограниченный словарный запас, повышенную тревожность или чудовищный почерк ребёнка. Существуют объективные причины «установки блока» на школу, от которых детей вполне можно освободить, чтобы они смогли радостно учиться, играть и взрослеть. Для этого прежде всего нужно перестать драматизировать «проблемы роста». Ведь за каждой плохой оценкой прячется что-то, что можно определить и преодолеть.
«Такой „медицинский“ взгляд на неуспеваемость появился сравнительно недавно. Он основан на принципе, что любые сложности можно объяснить и, следовательно, вылечить. Для этого надо рассмотреть ребёнка как единое целое, со всех сторон — социальной, психической и физической», — пишет Револь.
Для самого Револя, всю младшую школу прорыдавшего на коленях учительницы, эта книга становится своего рода психотерапией. Его подход одновременно научный и очень человечный. В основе книги не только впечатляющее исследование (долгие годы ежедневных вдумчивых бесед с родителями, учителями и психологами «трудных детей», для которых школьная пора стала непрерывным кошмаром), но и довольно болезненный личный опыт.
«Я мал ростом, суетлив и ничего не смыслю в математике. Первые неудачи, первые огорчения, замечания учителей, призванные помочь, в этой ситуации губительные. „Следует проявлять больше внимания и усидчивости“. Где же их взять-то? „Пишите аккуратней!“ Не получается… „Недостаточно сознательный и взрослый“. Увы… В общем, мне постоянно пеняют на мои недостатки. Обидно и несправедливо».
В чём причины неприятия школы
Школа, как ни крути, социализирующее заведение. Она учит жизни в коллективе и указывает дорогу к самостоятельности, на основании которой строится личность. «Вычеркнуть ребёнка из этой схемы — вычеркнуть его из общества, — пишет Револь. — И изгнание одного из членов этой системы мучительно и для них самих, и для всех остальных». Вовсе не обязательно делать из всех отличников. Главное, вернуть ребёнку способность и желание учиться, чтобы он получил обязательное образование.
«Дело в том, что мы не верим в неудержимую лень, которая всецело владеет малышом и отвращает его от школы. Невозможно представить себе, чтобы ребёнок осознанно отказывался учиться читать! В этом не может быть дурного умысла. Достаточно увидеть, с каким энтузиазмом дети идут в первый класс! Для них это приключение, в которое они бросаются безоглядно, очертя голову».
Как родительские фобии влияют на успеваемость
Зачастую именно страшилки, которыми родители щедро потчуют детей, рисуя перед ними апокалиптические картины загубленного будущего, становятся причиной большинства расстройств.
«Уроки закончились. По виду ребят, толпой направляющихся к выходу, совершенно не заметно, какие с ними случились неприятности и беды. Они весело выбегают из дверей, балуются на ходу, с воплями вылетают на улицу, как будто за ними черти гонятся. Может, они пытаются удрать от своих плохих отметок, оставить их в школе. Если бы они могли просто перевернуть страницу! Оставить все замечания и оценки, пусть спят среди тетрадок на партах, забыть их до послезавтра! Увы, это всего лишь мечты… Какой-нибудь одноклассник во дворе обязательно напомнит о нуле за вчерашнее сочинение. А когда дневник попадает домой, продолжение всем известно. Ужин без десерта, „позор семьи“ оставлен без компьютера на выходные, родители перебраниваются „это ты не можешь с ним справиться!“. „Ребёнок-из-которого-ничего-не выйдет“ отправлен думать в комнату».
Медицинские причины «школьной болезни»
Начинать обследование Револь предлагает с контроля базовых возможностей ребёнка: нужно проверить работу органов чувств и когнитивные способности. «Нам часто удавалось выявить снижение слуха у детишек, которые плохо говорят или не в меру возбудимы. Они всегда пытались в школе отвечать наугад, а их потенциальная тугоухость не принималась во внимание. Их жизнь в школе была сплошным кошмаром», — рассказывает он.
Психолог Катерина Дёмина — о том, как правильно оценить потолок своего ребёнка
Далее следует неврологическое обследование, обязательным пунктом которого становится энцефалограмма. По словам Револя, нередко дети, которых характеризуют как «рассеянных» и «витающих в облаках», страдают одной из форм эпилепсии, сопровождаемой «абсансами» — провалами, во время которых внимание рассеивается.
Если ребёнок страдает дислексией
По статистике, у 10% детей проблемы с чтением, причём у половины — достаточно серьёзные. Дислексия может стать источником настоящих страданий. Ведь ребёнок, страдающий ей, не ленивец и не бездельник. У него не получается читать потому, что написанные слова лишены для него смысла. Он как будто расшифровывает незнакомый ему язык. Но эти проблемы не объясняются ни умственной отсталостью, ни психологическими причинами, ни нежеланием учиться.
«Увы, ребёнок предпочитает засыпать перед экраном или упираться носом в клавиатуру. Но виной не только его пристрастие к готовым зрительным образам и виртуальным подвигам. Многие дети не хотят читать по совершенно другой причине. Читать, говорите? Да у них просто не получается! Для них слово „книга“ — синоним слова „мУка“. Тяжкий путь, грозящий невероятными трудностями, без которых лучше бы обойтись. Враг, на которого они поглядывают издали, опасаясь, что он вдруг начнёт их терзать. Лучше не трогать!».
Чем опасна гиперактивность
Неусидчивость — ещё одна распространённая причина отставания в школе. Её причины нейробиологические. «Нужно хорошо понимать, что ребёнок двигается так много и беспорядочно оттого, что не может сосредоточиться. А не наоборот!», — утверждает Револь. «Настоящий» гиперактивный ребёнок не может усидеть на месте ни при каких обстоятельствах. Такие дети мгновенно переходят от смеха к слезам. Они обидчивы и не выносят, когда им перечат: «Для него что урок, что переменка, всё едино».
«Гиперактивность может сама собой пройти, когда ребёнок подрастет. Так бывает примерно в трети всех случаев. Но когда это расстройство не проходит, когда его не лечат, когда окружающие не обращают на него должного внимания, некоторые гиперактивные люди могут плохо кончить. Стать алкоголиками или наркоманами.
Во взрослом возрасте им очень трудно найти своё место в обществе, они вмешиваются во всё и утомляют окружающих. Ни на одной работе они долго не задерживаются. Что до спокойной уютной семейной жизни, это вопрос не к ним! Годам к пятидесяти они начинают ныть о «пропащей жизни» и погружаются в депрессию. Человек, который не может усидеть на месте, растрачивает себя впустую и постоянно спешит — чтобы быстрее прийти на свидание со смертью».
Плюсы и минусы раннего развития
Не по годам развитые дети не такие, как все: «Они разговаривают как взрослые, они хотят быть палеонтологами или же спикерами парламента». Однако им больше, чем всем прочим, нужна помощь и поддержка, так как они слишком чувствительны, слишком не похожи на других.
«Они угнетены и раздражительны, они не находят контакта со сверстниками и, как ни странно, плохо учатся в школе. В большинстве случаев преждевременное развитие имеет больше минусов, чем плюсов. Подаренное яблочко оказывается отравленным — интеллект получает бонус, а вся личность в целом — нет. По сути дела, интеллектуальная эффективность состоит из цепочки разнообразных элементов, которые при взаимодействии могут искажать характер отношений с семьёй и школой. Она при этом сопровождается повышенной чувствительностью и специфической манерой оценивать информацию. Это «позиция не по годам развитого ребёнка».
Каждый двадцатый ребёнок во Франции, по информации Револя, страдает из-за раннего развития. Всего их около 500 тысяч, то есть один или двое в каждом классе. Причём мальчиков в два раза больше девочек. Прекрасная память заставляет отбрасывать всю рутинную информацию. Независимый ум оказывает сопротивление любому давлению, а разнообразие интересов способствует тому, что они скачут от темы к теме, не углубляясь ни в одну. Только в старшей школе или институте они успокаиваются: «Теперь у него спрашивают его собственное мнение! Переход к более ответственной системе образования даёт долгожданный шанс вписаться в систему».
Могут ли дети страдать депрессией
Чтобы бороться с депрессией, в неё надо прежде всего поверить. Дурное настроение может длиться более двух недель, но и в этом случае рано бить тревогу.
«Депрессия не начинается вдруг, ни с того ни с сего. Она выбирает добычу наверняка. Заранее намечает себе чувствительных, уязвимых детей, их окружение обычно нестабильно и не в состоянии как следует позаботиться о них: родители, сами подверженные депрессии или неспособные обеспечить нормальную жизнь, по причине безработицы или проблем со здоровьем. Она атакует самых чутких, из семей, в которых уже случалось что-то подобное: или дядя, покончивший жизнь самоубийством, или бабушка, уставшая от жизни. К этим „местным“ факторам прибавляется ещё один: чувство утраты».
Даже у грудных младенцев случается депрессия, из-за которой они плохо спят, мало едят, не растут и неподвижно лежат в своей кроватке, глядя в потолок. В саду депрессивного ребёнка можно определить по тому, что ему не сидится на месте. Он агрессивен и импульсивен. И только когда ребёнок становится старше, симптомы его депрессии становятся похожи на «взрослые»: школьник, как взрослый, начинает недооценивать себя и считать, что жизнь «недостойна того, чтобы её прожить». Основная задача в диагностике депрессии — отыскать то самое событие, которое «развязало» заболевание.
Что такое школофобия
Револь завершает свою книгу рассказом о школофобии. Это расстройство было открыто в 1941 году, и его симптомы очень конкретны. Страдающие им дети — не прогульщики, не бездари и не лентяи. У каждого есть свои причины бояться школы. Но важно помнить, что любые личностные нарушения излечимы.
Читайте также
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?- Виктория Ильина
Разговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад 
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
