«Авторам нужен больший гонорар». Почему дорожают детские книги и что будет с этим рынком дальше

Как выживают книжные издательства для детей и подростков в условиях санкций, конкуренции и низкого спроса на печатные книги? Проблемы с бумагой, уход зарубежных партнеров, сложные темы: подробности в эфире нашей «Радиошколы» рассказала главный редактор издательства «КомпасГид» Марина Кадетова.
Боремся за книги, которые сами любим
Ситуация сильно изменилась в связи с санкциями. Не все зарубежные партнеры работают с российскими издательствами, и количество новинок на рынке, естественно, уменьшается — с этим мы ничего не сделаем. Тиражи снизились: покупать стали меньше. Цены выросли, и авторам нужен больший гонорар, а еще — переводчикам, редакторам, корректорам.
В 2020 году издательствам в целом пришлось мобилизоваться: мы что-то придумывали и выбрали: «Это издаем, это пока придерживаем». То, что мы хотим просто издать, чуть-чуть отложили, потому что было совсем непонятно, что будет происходить. И проблемы с бумагой были, и кризисы были с поставками, и сроки типографские — они так и не выправились с 2020 года. Если раньше мы могли напечатать книгу за три недели, сейчас три недели — это очень быстро. Теперь весь процесс занимает 1,5–2 месяца. Мы стали пользоваться услугой «оперативных» типографий, которые делают совсем небольшие тиражи — 100–300 экземпляров.
Это связано еще и с тем, что «КомпасГид» достаточно сильно вырос и с течением времени у нас появились те книги, которые мы очень любим. Это не бестселлеры, но мы не хотим, чтобы они уходили из издательского портфеля. Например, книга Марии Ботевой «Мороженое в вафельных стаканчиках» — очень хорошая детская проза, которая много раз переиздавалась большими тиражами.
Дружба, любовь, отношения — то, о чем мы хотим говорить с детьми
Мы не гонимся за бестселлерами. У нас есть ощущение: если книга вышла из первого тиража и переиздается и для нее находится читатель — это уже здорово. В то же время есть однозначные бестселлеры, тираж которых превысил 20–30 тысяч экземпляров. Например, книга Виктории Ледерман «Календарь ма (й)я». В этой книге есть не только приключенческая, но и психологическая составляющая — та, которую мы всегда ищем в наших книгах.
Есть у нас еще очень важная для издательства книга — это «Сахарный ребенок» Ольги Громовой. История основана на реальных событиях, часть — это действительно истории, записанные той самой Стеллой Нудольской. И когда мы дочитали, мы поняли: это не простые мемуары. Это взгляд взрослой женщины, которая смотрит на прошедшее уже на расстоянии. И книга в целом не про тяготы жизни ссыльных, а про внутренний стержень. «Сахарного ребенка» очень любят неортодоксальные педагоги, книга входит в списки литературы для внеклассного чтения и всячески живет полноценной жизнью, что не может не радовать.
Когда мы только начинали, нам пришлось очень быстро набирать объем, мы начинали с книжек-картинок. Для нас всегда была очень важна актуальность книжки, причем актуальность — это не что-то из новостной повестки. Это про дружбу, про любовь, про отношения. То, о чем нам действительно хочется поговорить с детьми. И, естественно, для нас важно литературное качество текста, потому что какие-то вещи можно исправить, какие-то — невозможно или, по крайней мере, очень сложно. Еще одна очень важная вещь — это позиция автора, причем ее сложно как-то выразить словами. Некое ощущение общности, когда ты на одной волне или не на одной волне.
Как стать автором книги
Иногда бывает так, что мы сразу заглянули в рукопись и поняли, что тема совсем не наша. Это задача автора — изучать, что публикует издательство, что выходит, и отправлять рукописи именно туда, где она может приглянуться.
Дальше мы выстраиваем порядок чтения рукописей — у нас есть своеобразная очередь, в которой мы читаем то, что к нам пришло. Мы все это на планерках обсуждаем. Иногда можем предложить автору доработать текст, то есть дописать, а бывает, что отказываем.
В очереди можно стоять достаточно долго, но мы стараемся делать это быстрее. Плюс есть коллеги по цеху, которые могут порекомендовать, но обычно идут авторы-мэтры, литературному вкусу которых мы доверяем. Кто угодно может порекомендовать, если действительно нас хорошо знают, если мы доверяем их вкусу — вполне возможно.
У «КомпасГида», мне кажется, сложилось свое видение, свое ощущение, свое понимание авторов. И очень здорово и приятно слышать, когда писатели рассказывают, что мечтают попасть в «КомпасГид».
Список книг, которые стоит почитать с ребенком и подростком:
- «Я не люблю Джозефину», Софи Дьёэд. Книга написана с юмором, хорошая история любви для младших и средних школьников.
- «Семь дней до сакуры», Светлана Лаврова. Про подростков, живущих в Екатеринбурге, где открылся портал в средневековую Японию.
- «Пожиратель ищет Белую сову», Евгений Рудашевский. Победитель конкурса «Книгуру», это нелинейная история с парадоксальной, неожиданной концовкой. История — о жизни девочки, которая боится неких пожирателей.
- «Те, кого не было», Анна Зенькова. То, за что мы очень любим Аню Зенькову — писательницу из Минска, пишущую на русском языке, — она очень четко выхватывает истории взаимоотношений взрослых и детей.
- «Я — король?» писательницы из Казахстана Аделии Амраевой. Она уже почти готова, это книжка-картинка — история о разных детях и о том, как важно оставаться человеком. Это новинка, доступная по предзаказу, которую я сама очень жду.
- «Уличные люди» — графический репортаж для 12+. Мы стараемся рассказывать о тех темах, которые для нас важны. Например, вышел графический репортаж «Уличные люди». Проект родился из журналистского материала, который случайно увидела художница, прониклась и нарисовала комикс про бездомных людей, имя и лица которым дала журналист Ирина Кравцова.
Полную запись разговора с Мариной Кадетовой слушайте здесь. Разговор прошел в эфире «Радиошколы» — проекта «Мела» и радиостанции «Говорит Москва» о проблемах образования и воспитания. Гости студии — педагоги, психологи и другие эксперты. Программа выходит по воскресеньям в 13:00 на радио «Говорит Москва».
Материал подготовила стажер Дарья Терзи. Фото: Olga Ilina / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям







