Великая гонка милосердия: собаки против дифтерии. Как хаски спасли Аляску от эпидемии

В Центральном парке Нью-Йорка стоит бронзовый памятник обычной на вид собаке. Он посвящён Балто, вожаку упряжки собак, доставивших сыворотку от дифтерии в маленький город на Аляске во время детской эпидемии зимой 1925 года. Об истории Великой гонки милосердия мы и расскажем — как и о том, чем она стала в истории прививочного движения.
Сегодня мало кто слышал о дифтерии, она стала редкостью. А у врачей начала XX века она упоминается довольно часто — например, у Булгакова и Чехова; болезнь называли «петлей удавленника» и «смертельной язвой глотки». До появления сыворотки смертность среди детей колебалась от 70 до 100%, и чем младше был ребёнок, тем стремительнее развивалась болезнь. Одна из самых громких историй, связанных с эпидемией дифтерии, произошла в США.
Во времена золотой лихорадки конца XIX века на Аляске возникали города: туда стекались люди, грезившие о быстром обогащении. Авантюристы, предприимчивые дельцы, разорившиеся клерки: Америку наводняли искатели приключений. Одним из таких поселений стал Ном, город на самом краю Аляски — на южном побережье полуострова Сьюард в заливе Берингова пролива (в общем, на самом краю земли). Ещё в 1910-е годы в нём жили примерно 20 тысяч человек, иногда его даже называли крупнейшим населённым пунктом Аляски. Но когда волна золотодобычи схлынула, городок захирел и тихо угасал.
В январе 1925 года в Номе началась эпидемия дифтерии — тяжелой детской болезни, которая передается воздушно-капельным путем и поражает слизистые рта и носа, сердечно-сосудистую, нервную системы, вызывая тяжелую температуру, бессознательное состояние и удушье. Для детей дифтерия смертельно опасна: кроме интоксикации, развивается круп — дыхательные пути забивают плёнки и отек. Эффективным было лишь одно средство — противодифтерийная сыворотка. И её в Номе не было; дети были в смертельной опасности.

Как назло, погода была отвратительная: шторм, буря, снегопад. Ни суда, ни самолёты не могли добраться до Нома. Делом жизни и смерти стало доставить сыворотку из Анкориджа в двух тысячах километров от Нома. Для этого нужно было пересечь всю Аляску, и очень быстро. Несколько детей умерли, остальные были в тяжелом состоянии, болезнь передавалась как огонь в сухом стогу сена. Городской доктор Куртис Велч попросил помощи в открытом радиоэфире.
Все действовали максимально быстро — решения принимались и исполнялись мгновенно. Сыворотку привезли поездом из Анкориджа в Ненану, докуда шла железнодорожная линия. Это была половина пути. От Ненаны до детей Нома было ещё 1085 километров снежных завалов. Было принято решение доставить сыворотку в Ном на собаках. Так началась Великая гонка милосердия (Great Race of Mercy).
На призыв доктора откликнулись десятки добровольцев. Мгновенно появился план: был разработан маршрут, эстафета для 20 погонщиков и 150 собак. Медлить было нельзя.
Одна упряжка на пределе возможностей, спеша изо всех сил, проходила часть маршрута и передавала лекарство дальше
Вся Америка затаила дыхание, считая часы. Газеты следили за событием, фотографии собак хаски появлялись на первых полосах газет.
На середине пути эстафету принял погонщик Леонард Сеппала — самый скоростной гонщик Аляски, чемпион и победитель собачьих забегов. Вожаком его упряжки был сибирский хаски Того.

Около залива Нортона, стремясь срезать путь, Сеппала направился прямиком через залив. Лёд был неспокоен, льдины откалывались, и на одну из них попал Леонард, и вместе с упряжкой оказался в ловушке. Несколько часов их носило по открытой воде. Леонард выбрал подходящий момент и смог перепрыгнуть на береговую льдину, но собак и нарты с драгоценным грузом относило всё дальше от берега. Тогда Того прыгнул в воду с постромками в зубах и доплыл с ними до Леонарда: гонщик смог схватить их и подтянуть льдину с собаками к себе.
Упряжка Леонарда прошла 418 километров и самый сложный участок пути. Передав сыворотку следующей упряжке, Сеппала стал лечить Того, обморозившего лапы и сильно истощённого.
Черед мчаться изо всех сил и вести спасение в Ном достался норвежцу Гуннару Каасену. Главой его собак был молодой чёрный хаски Балто — не гончая, а грузовая собака, перевозившая ящики и мешки по городу. Балто не был скоростной собакой, а из-за возраста у него не было опыта забегов на большие расстояния.
Представьте, каково ему пришлось! Постоянно мело, дул ветер, снег был везде — слепил глаза, ветер переворачивал упряжку. Посылка выпадала из нарт и терялась в глубоком снегу. Собаки и Гуннар копали снег и искали сыворотку.

Холодало. Температура достигла –51 °C. Собаки замерзали и падали, Гуннар обрезал постромки упавших собак и шёл дальше. Из-за бури, снега и воющего ветра Гуннар и Балто разминулись с упряжкой, которая должна была сменить их. До Нома оставалось 34 километра.
Наверное, это было самым тяжёлым испытанием для гонщиков — и животных, и людей. Метель не позволяла разглядеть дорогу, непогода бушевала. Человек выбился из сил и замерзал. Теряя сознание, Гуннар лёг на нарты. Все дело решили собаки, они оказались сильнее и упорнее человека. Балто вывез упряжку к Ному 2 февраля в 05:30 утра. Эпидемия отступила.
История стала знаменитой, как и её участники — люди и собаки, мужеству которых посвящён памятник в Нью-Йорке. На постаменте под скульптурой самого обычного на вид пса написано: «Посвящается неукротимому духу ездовых собак, которые доставили сыворотку за 600 миль бездорожья, ненадежного морского льда и арктических буранов из Ненаны в охваченный болезнью Ном. Выносливость. Верность. Ум».

О Великой гонке милосердия в Америке знают все, как и о том, что именно с неё началась прививочная кампания в США. Ведь единственное, что помогает предупредить болезнь, — прививка. За все эти годы она сохранила множество детских жизней.
С 1973 года в память о Великой гонке милосердия проводится марафонская гонка на собаках «Айдитарод» по маршруту Анкоридж — Ном, 1800 километров по снежной трассе. «Айдитарод» на языке индейцев племени атапасков значит «далекое место». Гонка стала самой протяженной и одной из самых известных в мире.
Участники стартуют в первую субботу марта. В каждой из упряжек по 12–16 собак, а расстояние лучшие каюры преодолевают за 10–12 дней. Маршруты гонки чередуются: по чётным годам — «северный», по нечётным — «южный». В 2000 году в гонке принял участие Федор Конюхов: он пришёл 68-м с результатом 15 дней 5 часов 44 минуты 44 секунды.
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям












