«Я — тот самый педагог, которого травили дети». Что такое буллинг учителей — опыт и выводы школьного психолога

Блогер «Мела», клинический психолог Артём Тараянц, 8 лет работал в школе и много раз сталкивался со случаями травли, в том числе сам был объектом буллинга. В новом тексте он размышляет, можно ли вообще что-то сделать с этой проблемой.

Работая в гимназии психологом, я однажды был объектом продолжительного буллинга со стороны группы старшеклассников сначала из двух, а потом из четырех человек. И был вынужден в одиночку адаптироваться к происходящему, пока эти дети не выпустились из школы.

Пережив такой опыт, я старался помогать коллегам, оказавшимся в аналогичной ситуации, и во многих случаях мне удавалось повлиять на происходящее.

Сегодня я отец маленькой школьницы и смотрю на проблему школьной травли уже с другой стороны — со стороны родителя. И сквозь эту оптику беспомощность образовательной системы в отношении буллинга педагогов выглядит еще более странно и необъяснимо.

Что такое буллинг педагогов

Я хочу описать структуру и динамику развития детского буллинга по кейсам, которые мне доводилось наблюдать своими глазами за восемь лет работы в гимназии, среди них в том числе и мой кейс.

Триггер

Передразнивание, кривляние, нелепые движения, неадекватный смех, попытки спрятаться или убежать от педагога, имитация не своего голоса или манеры речи, многократное повторение каких-то фраз или слов — всё это начало процесса, по сути это факт публичного намеренного инфантильного поведения ребенка (или нескольких детей), направленного на педагога в совершенно неуместном контексте.

Вопреки общим представлениям, такие явления в третьих — четвертых и пятых — седьмых классах далеко не всегда являются признаком психической недоразвитости, зачастую причиной является дефицит родительского воспитания и эмоциональная распущенность.

Но чаще всего вызывающим инфантильным поведением дети сигналят о внутреннем напряжении, природу которого они не понимают.

К восьмому классу дети всё больше хотят выглядеть взрослыми и, как правило, полностью оставляют явные дошкольные формы поведения в отношении взрослых.

В девятых — одиннадцатых классах частое проявление таких форм поведения с большой долей вероятности будет свидетельствовать о наличии у ребенка психологических или психических проблем.

Инфантильный ответ педагога

Следующим элементом является ответная трансляция взрослым человеком детского поведения. В некоторых случаях это буквальный регресс, например, как в случае одной моей молодой коллеги, которая, будучи классным руководителем в шестом классе, начала плакать на глазах у детей и жаловаться им на то, что они ее обижают. Или как в случае с девушкой-педагогом, которая начала в ответ на передразнивания ее говора замыкаться в себе, краснеть, бледнеть, замолкать и смотреть на детей обиженными глазами, тяжело вздыхая.

Однако это скорее исключения. В большинстве же случаев инфантильный ответ — это сознательное действие педагога, которое он представляет контролируемой игрой на поле детей.

Взрослому кажется, что таким образом он подстраивается к восприятию детей и может быть лучше ими принят и понят

Например, мужчина — классный руководитель, представляясь классу, говорит, что в душе он ребенок и что над ним можно прикалываться и шутить, потому что он любит веселиться.

Девушка — классный руководитель в ответ на то, что дети закрыли изнутри класса дверь, начинает имитировать мимику ребенка и детским голосом говорит, что, раз ее обижают, значит, она не поедет с детьми на экскурсию на каникулах.

В моем же случае это была парадоксальная интервенция, ошибочно выбранная в ответ на просьбу о помощи со стороны педагога. Я зашел на факультатив, где двое десятиклассников срывали учебный процесс истерическим смехом, с разрешения педагога попытаться оказать влияние на ситуацию, я сымитировал их смех, намеренно передразнивая и утрируя его, чтобы они услышали со стороны, как это нелепо выглядит, и скорректировали свое поведение.

Усиленный инфантильный ответ детей

Получая инфантильную реакцию со стороны взрослого, дети бессознательно воспринимают это как вторжение на их территорию или как манипуляцию с целью обмена ролями. И далее они с удвоенной силой повторяют и развивают свои инфантильные проявления.

Возможно, изначально они это делают, чтобы вернуть взрослого в его естественное состояние. Возможно, для того, чтобы ощутить свое доминирование в моменте.

Таким образом, заплакавшая девушка обнаруживает, что, когда она заходит в помещение, несколько детей начинают, глядя друг на друга, имитировать плач, а другие в это время смеются.

Девушка-педагог начинает видеть, что несколько детей в классе игнорируют ее вопросы и молча смотрят на нее в этот момент, выражая глазами и мимикой свое недовольство и претензию. Мужчина из моего примера получает перманентное хихиканье по поводу каждого своего слова, передразнивание и переглядывание группы детей во время общения с ним.

Женщина с закрытой изнутри дверью получает демонстрацию того, что дети не расстроились из-за экскурсии, в виде танцев на парте.

В моем случае двое старшеклассников начинают заливаться беспричинным громким истерическим хохотом, как только я появляюсь в их поле зрения в коридорах гимназии.

Закрепление

На этом этапе дети видят, что в ответ на неожиданное обострение ситуации взрослый пережил фрустрацию и начал действовать иррационально. Дети начинают ощущать свою власть над взрослым, чувствуют победу и пытаются развивать эффект.

Для повторения аналогичных эпизодов они уже могут их совместно планировать. Им не нужно обсуждать целесообразность и мотивы. Объяснения зачастую очень простые — «давайте поприкалываемся» — или их вообще нет.

Всем интуитивно понятно, что и для чего происходит. Если в следующий раз фрустрация взрослого повторяется и он демонстрирует свою уязвимость, опыт закрепляется и берется на вооружение.

Реакция окружающих

Немаловажный фактор для развития дальнейшей динамики — это лояльность окружения. Причем тут имеют значение и взрослые свидетели происходящего, и окружение сверстников, и реакция родителей дома на рассказы детей.

К сожалению, зачастую родители либо не считают это своей проблемой, либо активно оправдывают ребенка, параллельно обвиняя педагога в происходящем. Многим даже нравится, что их ребенок ментально сильнее других взрослых. Часто возникает впечатление, что многие родители не принимают своей ответственности за воспитание детей. В некоторых случаях можно услышать открытую апелляцию к собственной беспомощности. Лояльность и конформность сверстников может свидетельствовать о вторичной выгоде.

Пока остальные срывают урок, я могу отдохнуть или ощущать свое превосходство по отношению к ним, понимая, что я гораздо взрослее и умнее.

Часть детей присоединяется к буллингу, считая, что, раз лидер и инициатор процесса кто-то другой, значит, это не их ответственность. В редких случаях реальные лидеры и авторитеты класса проявляют себя конструктивно, давая моральную оценку действиям одноклассников и призывая участников буллинга завершить срывы уроков и другие агрессивные действия против преподавателя.

Лояльность коллег к происходящему в таких случаях зачастую пристрастна. Находятся те, кто видит возможность нечестной конкуренции или просто возможность самоутвердиться и отстраниться от ситуации через виктимблейминг в отношении педагога.

К сожалению, этим грешат и коллеги-психологи, выдавая свое пристрастное мнение за профессиональную позицию, просто обвиняют во всем происходящем педагога, тем самым избавляя себя от необходимости искать пути решения сложной проблемы.

Цель найдена

Далее у детей кристаллизуется цель. Они собирают идейное обоснование для продолжения буллинга, обуславливают его какими-то причинами.

Бывает, что эти причины фиктивные, бывает, что реальные. Удачная формулировка причин может сделать буллинг более продолжительным и массовым явлением.

Причины буллинга и цель бывают скрытыми, но могут и транслироваться окружению в том или ином виде.

Если цель отражает желания и потребности лидера, то конформные дети встраиваются и со временем начинают разделять их. К примеру, в случае с девушкой-педагогом две девочки, которые инициировали буллинг, хотели уйти из гимназии, но родители им отказывали в такой возможности. Им казалось, что доказательство некомпетентности педагога приблизит их к цели. В итоге две трети участников буллинга, присоединившись к целям своих антилидеров, уговорили родителей забрать их из гимназии, после того как руководство, фактически признав цель детей обоснованной, сменило педагога в классе.

В случае с мужчиной — классным руководителем был агрессивный срыв на классном часе, при котором он грубо высказывался в отношении детей и прямо оскорблял их, после чего был уволен. Во время последующих разговоров дети признались, что он им сразу не понравился и они добивались его срыва, после чего намеренно жаловались на его поведение родителям с целью добиться его увольнения.

Девушка — классный руководитель спаслась от буллинга в декрете. Мотивы ее обидчиков остались неизвестными

В случае со мной объединившаяся группа буллеров из четырех человек преследовала сразу несколько целей. Одна из участниц, присоединившаяся к буллингу после этапа закрепления, открыто заявляла, что мстит мне за намек на нее в статье про одиноких подростков на «Меле», добиваясь моего увольнения через уничтожение репутации. Объяснения о том, что намека не было, ее не устраивали. Другой участник неосознанно реализовывал свою склонность к моральному садомазохизму, утверждая, что он единственный из всех видит, что мне на самом деле нравится, когда меня буллят. Третий через участие в группе буллеров получил гарантии того, что не станет снова изгоем в классе. А четвертая участница через буллинг бессознательно справлялась с напряжением, связанным с навязчивыми мыслями о том, что все вокруг осуждают ее внешность и ее поведение. Она заняла в группе позицию спасателя и периодически пыталась убедить остальных, что я не настолько плохой, чтобы так со мной себя вести.

Следующим этапом является реактивная динамика. Буллинг становится чем-то похожим на увлекательный квест, в котором есть место групповой активности, совместным обсуждениям и приключениям. Ущерб игнорируется, страдания жертвы обесцениваются.

Новая жертва

Последним этапом в случае успеха является повторение аналогичного опыта с другой жертвой. Группа, с успехом реализовавшая буллинг, никогда не останавливается после первой победы.

Победа легализует травлю. Не получая должной моральной оценки и компетентной реакции от взрослых, дети искренне верят в то, что делают чего-то благое или естественное.

Я видел классы, в которых дети, вполне себе подходящие под определение образцовых с точки зрения результатов учебы, с гордостью обсуждают в одиннадцатом классе количество педагогов, увольнения которых им удалось добиться за годы учебы.

В этих обсуждениях педагог представляется как будто славным трофеем, голову которого можно повесить на стену в охотничьей комнате.

Что делать с буллингом

Прежде всего я хочу уточнить, что изложенные мной рекомендации основаны на фактически сработавших в реальной школьной практике кейсах. Возможно, есть и другие методы, но я представляю свой.

Работа с буллингом педагогов должна быть комплексной и системной

Сегодня это отрицаемое явление. Проблема, которой нет. Проблема, к которой не готовятся. Нужно признать, что это такая же естественная часть образовательного процесса, как школьная неуспеваемость, или потеря мотивации к учебе в определенном возрасте, или эмоциональное выгорание педагогов. Школе нужно иметь комплекс всеми понимаемых мер и процедур, которые были бы компетентной системной реакцией на деструктивное явление педагогического процесса.

Перестать персонифицировать проблему

Сегодня буллинг — это проказа, после которой педагога обходят стороной коллеги. Как будто это частная проблема одного человека и его профессиональной компетентности. Но это не так! Буллингу может быть подвергнут каждый, независимо от заслуг и опыта, сюда входят в том числе и завучи и директора школ. Да, есть педагоги, склонные к самоуничижению и провоцирующие буллинг, но это не объясняет буллинг как явление, это всего лишь частный случай проявления буллинга. Когда в школе процветает буллинг, ответственность за это явление распределяется между всеми участниками педагогического процесса, в моем описании стадий формирования этого явления это четко видно.

Реакция на буллинг должна быть коллегиальной

Потребности детей, которые выражаются в инфантильном поведении, нужно понять и учесть. При необходимости включать в обсуждение причин буллинга родителей, проводить психолого-педагогические консилиумы и пытаться воздействовать на психологическую атмосферу в классе коллективно. Нужно отказаться от практики возложения ответственности за решение проблемы на одного человека. Ни один участник образовательного процесса не сможет решить эту проблему в одиночку. Необходимо вводить в педагогический процесс интервизии, где педагоги могли бы в психологически безопасных условиях делиться друг с другом опытом решения аналогичных проблем в своей практике.

Многоступенчатая система дисциплинарных взысканий

1. Индивидуальные беседы комиссии педагогов с участниками буллинга.

2. Беседы комиссии с привлечением родителей.

3. Обязательные занятия детей со школьным психологом, рекомендации по семейному консультированию для родителей, привлечение к решению проблемы индивидуального тьютора для детей, информационно-просветительские лекции по теме буллинга с классом и групповые тренинги в свободное от учебы время, а также временное привлечение второго педагога к проведению уроков, использование средств объективного контроля для мониторинга ситуации на уроках.
4. Комиссии с привлечением администрации школы и постановкой вопроса о возможном переводе конкретных детей в другие классы или другие филиалы школы. В частных школах могут быть поставлены вопросы о непродлении контракта на обучение с семьей ученика.
5. Необходимо собирать, анализировать и транслировать в виде статей и презентаций успешный опыт решения проблемы буллинга в школах.
6. Необходимо рекомендовать жертвам буллинга психологическую поддержку, целью которой была бы помощь в сохранении психологической устойчивости в условиях буллинга, исключающая виктимблейминг со стороны психолога.

Это всё вполне реалистичные меры для реализации в педагогических коллективах, которые требуют компетентности и включенности всех участников педагогического процесса. На первый взгляд они могут показаться грандиозными, но, уверяю вас, я видел своими глазами, как такая стратегия реализуется и приносит свои плоды. И мне посчастливилось быть участником этих процессов.

Возможно, это поможет всем участникам образовательного процесса лучше понять природу буллинга педагогов и разработать эффективные способы реагирования.

Фото: Varavin88 / Shutterstock / Fotodom