«Первую неделю я бесконечно рыдала и исповедовалась»: актриса из Москвы — о жизни в монастыре

«Еще одно неудачное свидание — и я ухожу в монастырь» — подобные шутки в соцсетях можно встретить довольно часто. Наш редактор Елизавета Ямшанова записала историю Анны-Марии Милешкиной — актрисы из Москвы, которая действительно однажды отправилась в монастырь. А потом вернулась туда снова.

«Мама, я ухожу в монастырь»

Моя первая исповедь — мне около 7 лет. Очень переживаю, долго готовлюсь: записываю все свои грехи в блокнотик с белым медвежонком. В храме трясусь как осиновый лист — священник незнакомый. Зачитываю ему грехи, он долго что-то спрашивает. А потом вдруг начинает ругать: «Как это ты маму не слушалась? Ты знаешь, что это тяжкий грех?» С исповеди нужно выходить с облегчением, а я вышла с мыслью: «Со мной что-то не так». С того момента я не ходила в церковь.

Потом, уже во время учебы в ГИТИСе, меня странно тянуло в храмы. У нас на актерском факультете было такое задание — наблюдение за людьми. Это когда актеры изучают походку, мимику, жесты разных людей, чтобы затем перенести их на сцену. Я тогда поехала в женский монастырь — потом сделала этюд, в котором сыграла монахиню.

После ГИТИСа я много работала в театрах — в Et Cetera, в Центре имени Вс. Мейерхольда, в «Гоголь-центре» до его закрытия. Работы было много, разной — спектакли, съемки, концерты.

Потом всё изменилось. Я ушла в сторону от профессии. Был сложный жизненный период — я развелась, потеряла бабушку.

Тогда мне случайно в рекомендациях на YouTube попался фильм. «Мама, я ухожу в монастырь» — документальное кино о молодых девушках, у которых в миру была успешная и насыщенная жизнь, но они всё равно выбрали путь монашества.

Снимался фильм в Иверском женском монастыре в Орске — его основал протоиерей Сергий Баранов. Он очень творческий человек — пишет книги, пьесы, иконы. И в его монастыре — я судила по фильму — удивительная атмосфера. Монахини пишут музыку, снимают кино, некоторые даже ведут социальные сети.

Я решила: мне туда надо. Если не сейчас, то когда? Заполнила анкету на сайте, написала им — и поехала в Орск.

«Только ты, твои мысли и огромное ведро лука»

— Машенька, здравствуйте! Добро пожаловать! Пойдемте, я вам всё покажу.

Я приехала в монастырь в два часа ночи, после ужасно долгой дороги. Мне выделили отдельную келью — я в ней осталась совсем одна в звенящей тишине — такой, что слышала только биение собственного сердца. Первой мыслью было: «Я здесь сойду с ума». Но в первую же ночь я впервые за долгое время хорошо выспалась. В Москве у меня были жуткие проблемы со сном — спала только со светом, и то пару часов за ночь. В монастыре все эти проблемы испарились.

Я приехала в Орск трудницей. Это люди, которые временно живут и работают в монастыре — они не относятся к числу общины монахов, но должны соблюдать устав и правила обители. Они помогают по хозяйству, а монастырь за это предоставляет бесплатное спальное место и еду.

По приезде у меня был разговор с сестрой, курирующей паломников. Она спрашивала, причащалась ли я когда-нибудь, была ли на исповеди. А я даже на службе толком не была ни разу до того момента. Еще она говорила со мной о вере, о том, как я смотрю на мир, для чего приехала к ним. А что я могла сказать? Почувствовала, что мне надо, и приехала.

В первый раз, приезжая трудником, ты можешь прожить в монастыре максимум неделю

Я прожила месяц — смогла договориться с настоятельницей. Родные даже заволновались: писала им, что вообще не хочу возвращаться. Переживали, что и правда останусь там.

На первой службе в монастырском храме я вся извелась. Не понимала, как люди вокруг выдерживают стоять три часа кряду. Что здесь можно почувствовать, кроме боли в ногах и спине?

Дальше был первый день работы — это называют послушанием. Тебя распределяют на послушание, и ты каждый день трудишься — готовишь, ухаживаешь за территорией, убираешься, помогаешь в пекарне или иконописной мастерской.

Перед моим отъездом мама шутила: «Обычно послушание назначают такое, чтобы труднее всего было. Наверное, тебя на кухню отправят». Просто я ненавижу всё, что связано с готовкой. И да, разумеется, меня определили на кухню.

— Видишь мешки с перцем? Тебе надо его перебрать и мелко порезать.

Мешки там были по пояс, а перец весь полугнилой. Сначала решила, что это какая-то ошибка — должно быть, они имели в виду небольшую часть перца. Я взяла, помыла, порезала.

— Вот, сделала.

— Ты не поняла. Нужно весь перец порезать.

После первого же дня у меня были жуткие мозоли на руках — от ножей. Что случилось с ногтями, лучше не вспоминать. Потом привыкла. Даже в радость стало резать овощи — это превратилось почти в медитацию. Нет ни музыки, ни подкаста на фоне — только ты, твои мысли и огромное ведро, например, лука. Режешь его, обливаешься слезами, а на душе спокойно.

Кормят в монастыре, кстати, вкусно. Стереотип о хлебе и воде — фейк. Мясо, конечно, они там не едят, зато рыбу — довольно часто. И овощи всё время. Даже сладости бывают — ты в любой свободный момент можешь пойти чаю попить с печеньками. Хочешь — кофе или цикорий. Иногда даже мороженое было.

«Не думала, что столкнусь в монастыре с мужским вниманием»

Первая неделя была самая сложная. Нужно было прийти на исповедь — а я с того случая в детстве не понимала, в чем ее смысл. В каких грехах мне сознаваться? Я не убивала, не крала, ничего плохого не делала.

Тем не менее я пошла на исповедь. А потом еще на одну и еще. Наконец почувствовала облегчение, осознала, как много во мне было злости и боли. Мне словно хотелось очиститься от всего, что было греховного в моей жизни. Это похоже на психотерапию, где ты учишься принимать самую неприглядную, поломанную часть тебя. Исповедь работает похожим образом: зная, что тебя прощает Бог, прощаешь и сам себя.

В первую неделю я очень много плакала. Только и помню, что бесконечно рыдала и исповедовалась. И резала овощи

Расписание в монастыре привычное для мирской жизни: встаешь с утра и к девяти идешь на работу. С 9 до 11 часов послушания, потом час отдыха. С 12 до 13:30 послушания, с 13:30 до 14:00 обед. Снова работа, до 16:00. В 16:00 начинается всенощное бдение. После него ужин.

Особо ни с кем не разговаривала первое время. Мне не хотелось — а в монастыре все к этому чутко относятся. Если ты хочешь побыть в своей скорлупке, тебя оттуда ни в коем случае доставать не будут.

С чем я не думала столкнуться в монастыре, так это с мужским вниманием. Я вообще не думала, что такое возможно. Мне хотелось побыть одной, без любовных переживаний — и казалось, уж в монастыре мне удастся этого достичь. Но нет.

Однажды мужчина подошел знакомиться прямо во время службы. Тоже трудник, приехавший в монастырь. Завел со мной беседу, поговорили. Потом паломницы начали спрашивать: «Ну что у вас с Александром?»

Некоторые мужчины просили номер телефона, говорили комплименты. Я сильно смущалась, от всего как-то открещивалась. Самый странный случай произошел на последней неделе. Подошел мужчина: «А вы были в купели? Пойдемте вечером искупаемся».

«Просто так взять и постричься в монахини вам никто не даст»

Монастырь подействовал как терапия. У меня не вышло истории про то, как из московской актрисы вдруг родилась скромная блаженная девушка. Всё получилось ровно наоборот: я стала только увереннее в себе, жестче. У меня появились личные границы — гораздо прочнее, чем были.

До жизни в монастыре я думала, что нужно открывать свое сердце всем людям, помогать, быть отзывчивой и милосердной. Я даже на исповеди сказала: «Хочу открыть свое сердце всему миру». Священник мне ответил: «Вы что? Не нужно. Сердце нужно открывать только Богу, духовнику и мужу. Всё. Мир жестокий».

В религии ты находишь спокойствие — приятно знать, что есть кто-то, кто о тебе всегда заботится. Можно отпустить контроль — Бог и так устроит всё для тебя наилучшим образом. В этом кроется, как мне кажется, зерно «тренда» на православие, который сейчас виден в соцсетях. Время нестабильное, не на что опереться, сложно планировать свою жизнь, поэтому люди идут к Богу.

Многие шутят в рилсах, типа, «жизнь не сложится — уйду в монастырь». На самом деле это путь не для всех

Просто так взять и постричься в монахини вам никто не даст. В монастырь приходишь трудницей. Потом, по карьерной лестнице, становишься послушницей. В этой роли ты можешь быть очень-очень долго — тебя могут и вовсе не допустить выше. Потому что ты не готова или настоятельницы видят, что это не твой путь. Если все-таки допустят, нужно будет пройти трехгодичное обучение — и только после этого принять постриг.

Сама я иногда задумываюсь о монашестве. У меня есть к этому внутренняя предрасположенность — я чувствую себя в монастыре как дома. Мне легко и спокойно. Люблю быть наедине с собой.

И вообще, для себя решила, что я аскет. Хотя у меня были разные периоды в жизни — когда-то, например, я обожала рестораны. Завтракала, обедала и ужинала в разных местах. Сейчас живу в квартире: в одной комнате ем, в другой сплю, в третьей танцую. А могу жить в келье, целыми днями резать овощи и есть монастырскую кашу. Везде хорошо.

Обложка: © личный архив Анны-Марии М.