«Я в чужом уродливом фартуке, растрёпанная и в спущенных колготках»: 13 смешных историй о школьной форме

Нелюбовь к школьной форме объединяет как наших бабушек и дедушек, так и современных подростков. С другой стороны, почти у каждого есть свои истории, связанные с ней, и с годами они приобретают оттенок ностальгии и кажутся смешными. PostPost.Media попросил читателей рассказать забавные случаи, связанные со школьной формой, а мы выбрали самые интересные.
Дарья Амирханова
«Я как-то надела под школьную форму спортивную майку. И после уроков вышла во двор и начала расстёгивать пуговицы рубашки. Одноклассники, конечно, решили, что я сошла с ума и они сейчас увидят мое бельё. Так что эти 10–15 секунд я была эротической королевой школы».

Лина Витте
«Я жила и училась на Камчатке, а лето проводила в дальнем Подмосковье у бабушки в деревне. Поскольку у мамы всегда был отпуск до октября, в сентябре я ходила в школу у бабушки. Ближе к старшим классам началась неразбериха с формой, чем я с удовольствием воспользовалась. Нарядилась в бабушкин деловой костюм бирюзового цвета и ходила в нём. На все вопросы отвечала, что на Камчатке такая форма. Директор очень сомневалась, русичка сомневалась, математичка откровенно не верила. Но была такая неразбериха, что все думали: а чёрт его знает, вдруг у них на этой Камчатке и вправду бирюзовая форма в стиле партийного костюма. Перестройка же».
Юлия Карлова
«У меня форма была очень короткая, так как у мамы не было денег каждый год новую покупать. Колготки из капрона — тоже дорого, мы говорим о 1979–1980 годах. Вместо них был пояс с чулками, чулки были толстые, из фильдеперса, розовые. Я была девушка с рано развившимися формами. Поэтому в ветреные дни на радость всему мусульманскому населению (а жили мы рядом с Баку) я вышагивала в школу, держа подол формы изо всех сил. Свистели вслед мне много и всегда. В школе старалась не нагибаться».

Василий Литвиненко
«Мы с некоторыми одноклассниками, получив взбучку за неношение пионерского галстука, приходили на следующий день с двумя-тремя галстуками, надетыми одновременно».
Елена Скокова
«На мои старшие классы пришлась мода на миди. Поэтому 1 сентября в 10-й класс большинство девочек пришли в коричневых платьях до середины икры с кокетливыми короткими фартучками. Но это был непорядок! Завуч пару недель бегала за нами и требовала укоротить форму. Класс у нас был дружный, хулиганистый и любил провокации. Поэтому в один из понедельников, в конце сентября, все девочки пришли в экстремальном мини, таком, что руку у доски нельзя было поднять, трусы становилось видно. У завуча инфаркт, мы довольны. Ну, сама же просила покороче».
Таня Илюхина
«Мне мама в рамках тихой борьбы с системой всегда шила форму и фартуки сама. Это было красиво (насколько возможно в заданных рамках) и из хороших тканей. Как-то раз классу после уроков предстояло фотографироваться, мама спецом к этому дню сшила мне офигенный белый фартук из кружева и заплела такие косички, чтобы до конца дня не расплелись. Короче, у нас сначала был урок физкультуры, а потом проверка на вшивость. На фотке я в чужом уродливом фартуке (одолжила свой однокласснице, потому что она им восхищалась), растрёпанная и в спущенных колготках».

Андрей Уральский
«Я учился в конце 90-х и начале 2000-х в самой обычной средней школе. Никакой формы у нас не было. Девочек в старой советской школьной форме, с белыми фартучками, я увидел на последнем звонке, в 11-м классе. Это вызвало у меня, прыщавого девственника, небольшой шок. Никогда до этого наши девчонки не казались мне такими красивыми».
Инна Белькова
«Форма была как у всех — воротник-стойка, юбка в складку, белый фартук — и никогда не вызывала никаких эмоций. И тут мне подарили школьную форму из Польши, тёмно-синее платье, очень красивое. Казалось бы, вот оно, счастье, а у меня паника, что на меня все будут смотреть и дразнить, возможно, ненавидеть. В итоге я в нём один раз пришла в школу, меня буквально волокли до класса и впихивали в дверь, меня от страха парализовало».
Саша Смоляк
«Сентябрь, Кишинёв, жара. Девочки в платьях с длинными рукавами. И только у моей подружки гениальное платье с короткими рукавчиками на пуговицах, куда можно потом пристегнуть длинные. Как мы ей завидовали! А ещё ей не надо было пришивать эти ненавистные манжеты. Моя мама сказала после трёх раз, что хватит с неё и чтоб я пришивала сама. Причём с изнанки, цепляя за уголок, чтоб аккуратно. Когда я увидела пришитые у другой подруги прям по живому простым стежком манжеты, моей реакцией было первое в моей жизни: „А чо, так тоже можно было?!“ На втором или третьем курсе (кажется) подарили мне кружевные манжеты. Вручную связанные. Ажурные. Обалденные. Вот они меня немного помирили с этой ужасной повинностью».

Anna Cornell
«Самая особенная форма была в июне 1990 года, в 10 лет. В школе к тому времени уже перестали носить форму, ходили кто в чём, спорили с учителями о политике и свободе личности. Меня поймали на улице и пригласили сняться в массовке в каком-то кино о 50-х или 60-х, в эпизодах про школу. Школьную форму, старый ранец и хлопковые колготки, растянутые на коленях, надо было приносить свои, а переодеваться было негде. Так и таскалась я три дня подряд в июне, когда школа уже закончилась, по жаре, в ненавистной форме через город на „Ленфильм“. Зато денег заработала».
Анна Бондаренко
«У меня был приличный синий костюм-тройка из Прибалтики. Когда я вошла в класс 1 сентября, все встали — приняли за новую учительницу. Однако этот строгий костюм не мешал мне драться и упоенно прыгать в резиночку. Разрез на юбке зашивался каждый день».
Илья Силин
«Где-то в 6–7-м классе, году примерно в 1988-м, мне купили школьную форму в Белоруссии. Это был довольно стильный пиджак и брюки синего цвета, чем-то похожие на униформу летчика. Остальные пацаны в классе носили уродливую коричневую форму „цвета детской неожиданности“. В какой-то момент я нашёл дома в шкафу шевроны покойного деда (он был капитаном торгового флота) и нашил себе на пиджак. Припёрся в школу в чине контр-адмирала. Да ещё со значками space shuttle в петлицах. Проходил так, наверное, неделю, пока директор не приказала спороть все эти аксельбанты к чертям».

Светлана Грановская
«В старших классах школы купила себе чёрный костюм в белую тонкую полоску — прямая юбка и очень приталенный пиджак на двух пуговицах. Юбка сразу же была отрезана почти до мини, подо всё это надевались высокие белые кроссовки и колготки с узором. Директор школы и весь руководящий состав были ярые коммунисты, поэтому мне приходилось в этом наряде постоянно скрываться от завуча.
Когда она меня отлавливала, то заставляла сначала умываться, пока на белой салфетке не оставалось и следа от румян, а потом отправляла домой переодеваться. В 9-м классе перешла в другую школу, там мой костюм оказался чуть ли не самым приличным, поскольку форму практически везде отменили уже. Я надевала в школу малиновый клубный пиджак моего парня с эмблемой городского футбольного клуба, где он тогда работал. На вопрос молодого учителя истории, где я его взяла, отвечала, что это пиджак мужа (16 лет мне было), чем заслужила его безоговорочное уважение. А с молодым человеком мы действительно поженились — правда, через 10 лет».
Все истории можно прочитать по ссылке.
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям






