«Мысленно я покупала маленький гроб». Через что проходят матери после преждевременных родов

Беременность в журналах и кино — это аккуратные животы, бодрые мамы, покупки маленьких носочков и самых модных колясок. А заканчивается всё счастливой семьёй, встречающей мамочку с розовощёким младенцем. Но наш блогер рассказывает о реальности. Той, в которой оказываются родители недоношенных младенцев.

Беременность — время, когда ты одновременно испытываешь радость, страх, целую бурю переживаний. И уверенность в том, что в конце концов все будет хорошо. Так было и у меня: я игнорировала всё и ждала встречи с моим малышом. Видимо, ждала так сильно, что он поспешил обрадовать маму. Ну или мой организм был настолько вымотан, что решил покончить с этим делом поскорее. А может, это просто судьба.

Я узнала, что беременна, в мае прошлого года. Старшему ребёнку только исполнилось 10 месяцев. Признаюсь, сильной радости тогда не испытала. Беременность протекала без сильных осложнений, но тяжело: токсикоз, симфизит (расхождение костей в области таза) и опущение матки. Несмотря на всё это, анализы у меня были идеальные.

На 33-й неделе мне позвонили из женской консультации: попросили в срочном порядке принести анализ мочи и зайти к врачу, чтобы сдать анализ на белок. Я принесла банку, зашла к врачу и вышла от него с направлением на госпитализацию в роддом. Там меня сразу приняли в отделение патологии. Чувствовала я себя прекрасно, меня проверяли вдоль и поперек, но ничего не могли найти. Пугающей оказалась только фраза врача: «Такое ощущение, что вы рожаете. Шейка очень зрелая».

На следующий день у меня опять взяли кучу анализов. И снова всё было хорошо. В роддом я приехала в среду, а в пятницу у меня при каждом движении стал «каменеть» живот. В субботу меня отправили на УЗИ. Вердикт: «Шейка короткая, но закрыта». В воскресенье я проснулась со странным волнением. Пошла в душ, вышла и начала считать схватки — каждые 2 минуты. Боли, как в первых родах, не было — вполне терпимо. Я подошла на пост медсестер и попросила позвать врача.

В смотровой услышала страшные слова: «Она рожает». Шла 34-я неделя беременности

Страх, который я испытала тогда, не могу описать никакими прилагательными. Меня отвели в блок для преждевременных родов. Я рожала и думала только об одном: «Хоть бы услышать крик!» И тут малыш заплакал. У меня родился мальчик: 43 см, 2,300 кг, 7/8 по шкале Апгар. Сына унесли, а меня через положенные 2 часа отправили в палату. К тому моменту я уже успокоилась, написала мужу, родственникам и друзьям. Через какое-то время пришёл неонатолог и сказал, что ребёнок на ИВЛ, зайти к нему можно после 12:00. Я снова разрыдалась. Чувствовала опустошение, бессилие и желание найти выход из этого кошмарного сна.

В 12:00 я была в реанимации, еле сдерживая слёзы: он лежал в кувезе такой маленький, беззащитный и весь в трубках. Вечером мне сказали, что с утра его переведут в больницу. Меня выписали на третий день после родов. Выходить из роддома одной, не через выписную, а через приемное отделение, было ужасно. Я мечтала о красивой выписке с цветами и улыбками. Этот день должен был быть таким счастливым! Но случилось как случилось.

Муж привез меня домой, мы скинули сумку и поехали в больницу. Там нас ждали хорошие новости: сын дышит сам, его планируют перевести в отделение патологии через несколько дней, если все пойдет также хорошо. Мы счастливые уехали домой, не подозревая о том, что ночью у сына поднимется температура. У него обнаружили инфекцию.

С того дня и до сих пор я не могу найти себе оправдание, постоянно испытываю чувство вины — оно режет и сжигает меня изнутри. Я ненавидела себя за то, что долго не могла принять эту беременность, винила свой организм за то, что не смог справиться с этой банальной задачей, выполнить свою функцию! Из-за моего организма страдал маленький человечек, который ни в чем не виноват. Он совсем один боролся за свою жизнь. Когда пытаюсь представить, что он мог чувствовать тогда, мне физически становится больно.

17 дней мой ребёнок был в реанимации. Это время было моим личным адом

Кто-то меня поздравлял, а я не знала как реагировать. Поздравления меня раздражали. Поздравляют же с чем-то хорошим! Преждевременные роды — это не хорошо. Мы приезжали к малышу в реанимацию, но больше 20 минут я не могла там находиться. Мы уходили как только я начинала чувствовать, что готова разрыдаться. Дети всё чувствуют — мои слезы ребёнку ничем бы не помогли. Какое-то время не верила, что всё это происходит со мной и жила на автомате, держалась ради старшего сына. 17 дней растерянности, апатии, депрессии, панических атак и попыток проявить стойкость. Я не могла уснуть, а когда засыпала, видела сон: рожаю в подвальном помещении, а потом рыдаю и прошу оживить моего ребенка. Резко просыпаюсь. Боюсь уснуть. Я вздрагивала от каждого звонка. Когда видела входящий с незнакомого номера, в голове звучал голос: «Ваш ребенок мертв». Мысленно я покупала маленький гроб.

После реанимации сына перевели в отделение патологии. Там я могла быть рядом с ним. Спустя месяц после родов мы оказались дома. Но я всё ещё боюсь. Малышу сейчас 2,5 месяца, Новый год мы встречали в больнице с вирусом. Мы все время ходим по врачам. И все время меня преследует страх: в палате после реанимации я не могла уснуть — боялась, что ребенок перестанет дышать; в больнице на Новый год не спала, потому что после кормления сын начинал сильно кашлять и срыгивал фонтаном — боялась, что захлебнется. Сейчас я боюсь, что у него обнаружат какой-то диагноз, ведь недоношенные в группе риска.

Сейчас все, кажется, хорошо. Я благодарна врачам, которые делали что могли, чтобы спасти жизнь моему сыну. Никому я не пожелаю пройти через такое. Это страшно и больно. Я всегда скептически относилась к фразе «болит душа», но сейчас испытала это чувство на себе: моральное опустошение и ощущение, будто лишаешься кислорода и горишь заживо.

Фото: Iryna Inshyna / shutterstock / fotodom