«Над пропастью во ржи»: почему эта книга остаётся важной для всех родителей и подростков

Главную книгу Сэлинджера либо любят, либо ненавидят. Наш блогер Иванна Лейн сперва была в лагере тех, кому книга не понравилась. Но потом историю пришлось перечитать. И тут мнение изменилось.
Мне 30. Я читаю «Над пропастью во ржи». Пока читаю, очень злюсь: раздражает главный герой своим цинизмом, вседозволенностью, унылостью. Я даже отзыв на сайте написать не смогла: просто сказала, что такие истории мне не нравятся. Кстати, меня многие поддержали.
Прошло пять лет. В нашем городе поставили спектакль. Как раз по Сэлинджеру. Актеры и режиссеры пригласили всех желающих обсудить произведение, я решила перечитать роман.
Сказать, что я была шокирована — ничего не сказать! Ведь эта книга о нас, обо всех, кто был подростком. Мне так хотелось обнять Холдена (главного героя), сказать ему, что «все в порядке, твои метания пройдут, боль утихнет, все наладится».
Когда ребенок превращается в подростка, он оказывается на тропе войны: самоидентификация, попытки заявить о себе, буйство гормонов, первая любовь и взрослые, которые не понимают его. Они отвечают на его вопросы, но ему нужны не готовые ответы, а помощь и поддержка в том, чтобы самому эти ответы найти.
Каждый, кто присутствовал на встрече с режиссером и актерами, говорили: «Если бы я прочла эту книгу до того, как мой ребенок стал подростком, я бы не наделала столько ошибок. Меня так раздражал мой ребенок-подросток, хотелось прибить его за бунтарство и отвратительное поведение. Только после прочтения я поняла, что не воспринимала ребенка как личность, всячески ужимала, давала советы, которые он не просил. Горько».
В этой книге каждый подросток узнает себя: вне зависимости от пола, возраста и страны проживания. Только со второго раза я поняла, почему «Над пропастью во ржи» — одна из лучших книг ХХ века. Вся боль подросткового возраста отражена в Холдене: он вроде бы уже взрослый, пробует сигареты и алкоголь, дерзит, ненавидит весь мир в целом и одноклассников в частности. Его никто не понимает, а он настаивает на том, что он самостоятельный, у него есть цели, мечты планы. Ему надоела опека родителей, которые совершенно отстали от современного мира.
Но у него в душе огромная дыра, которую срочно надо заполнить любовью. Поэтому он все же возвращается домой, к младшей сестре, которая любит брата просто за то, что он есть. Без претензий, оценочного суждения, порицания за отметки в школе. И именно ради такой любви Холден остается.
На этом моменте я расплакалась. Мне стало так жалко всех подростков. Стало жалко себя: я тоже проходила через бунт, протест, субкультуры, первые сигареты, несчастную любовь, гормоны.
Но постепенно все прошло. Учеба в университете плавно изменила круг общения и интересы, из агрессивного экстраверта я стала интровертом. А потом работа, замужество, дом и абсолютно тихое счастье, в котором нет даже вредных привычек. Когда за чашкой чая я рассказываю мужу, каким я была подростком, он говорит: «Ты сочиняешь, не может быть, чтобы такой правильный человек такое чудил». А это я еще о многом умолчала.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Фото: фрагмент обложки книги «Над пропастью во ржи» Джерома Д. Сэлинджера. ЭСМО, 2013 год
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть
















