«Куда тебе, посмотри на себя». Соцработник — о травмах, которые не видно

Зумеры уверены, что знают всё про свое ментальное здоровье, а словосочетание «психологическая травма» стало уже почти мемом. Вот только большинство из них понятия не имеют, что это такое на самом деле. Блогер «Мела», социальный работник Александр Арсланов за время своей работы много раз сталкивался с настоящими травмами и решил рассказать о самых частых и о том, что может помочь их пережить.
Мы редко говорим о травмах — не потому, что их нет, а потому, что больно смотреть туда, где болит. Но за сухим словом «клиент», как называют людей, которые приходят к психологу, психотерапевту, психиатру или социальному работнику, стоят живые люди — с унижениями, предательствами, потерями. И за каждым из них — тот, кто слушает, видит и просто остается рядом. Да и я сам не без шрамов. Когда видишь чужую боль каждый день, начинаешь острее чувствовать свою.
Травма унижения
Эта рана рождается там, где человека годами приучают к мысли, что он ничто. Когда мать говорит дочери: «Куда тебе, посмотри на себя». Когда муж ежедневно повторяет: «Без меня ты никто». Когда начальник с усмешкой поправляет каждое слово, будто ставит тебя на место.
Я видел женщин, приходящих ко мне с глазами, как окна заброшенного дома, — потухшими, без света. Они уже не верили, что могут что-то решать. Даже походка у них — как извинение перед миром.
Такую травму не лечат таблетками. Ее лечит уважение, терпение и простое человеческое присутствие.
Иногда я просто слушал. И этого хватало. Потому что, когда человека наконец слышат, он начинает возвращаться к себе.
Травма предательства
Это особая боль. Самая глубокая. Потому что предают не враги — предают свои. Когда рушится доверие, рушится и вера — не только в другого человека, но и в саму жизнь.
Я знаю, что это такое. Развод — это тоже предательство. Ты стоишь среди обломков обещаний и не понимаешь, как теперь жить и кому верить.
Один мой клиент, мужчина под шестьдесят, сказал мне однажды: «Я не столько скучаю по ней, сколько по себе рядом с ней. Тому, кем я был».
Эти слова я запомнил навсегда. После предательства нужно вернуть себе того, кем ты был до боли. Это долгий путь — через злость, пустоту, прощение. Но однажды просыпаешься и понимаешь: больше не болит. И даже благодарен — не за предательство, а за то, что выжил.
Травмы не кричат. Они прячутся в мелочах: в том, как человек отводит глаза, когда его хвалишь; в том, как слишком резко реагирует на ложь; в его молчании.
Главное — не спешить «чинить». Просто быть рядом. Иногда именно присутствие — уже помощь.
Мы все, наверное, немного «клиенты» этого большого мира. Каждый несет свои незажившие раны. Но я верю: если не прятать их, если говорить, можно исцелиться. Не забыть, но жить.
Вы находитесь в разделе «Блоги». Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.
Обложка: © AnnaStills / Shutterstock / Fotodom
Популярные комментарии
ОльгаЧто значит стукачество? Я считаю так: если тебя никак это не касается, то об этом рассказать должны участники. Макисмум, что должен сделать ребенок — рассказать об этом родителям, чтобы взрослые люди уже решали надо ли доводить ситуацию до сведения школьной администрации. А если ребенка избили, унизили или регулярно оскорбляют, то он имеет полное право и даже должен рассказать об этом взрослым: учителю и родителям. Потому что дети сами не разберутся — это все миф, что они могут и должны разобраться сами. Может именно это учительница и имела в виду, когда говорила, что дети должны ей все рассказывать? А родители сделали из мухи слона?
Учительница поощряет стукачество в классе. Стоит ли запрещать ребенку доносить на других?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям







