Как родители сами растят детей, которые ничего не хотят и боятся взрослеть: подростковый психолог — о цене вседозволенности

В прошлом интервью подростковый психолог Юлия Рыбочкина уже объяснила, почему любовь к ребенку не должна отменять строгости и правил. Теперь мы поговорили о том, как вседозволенность и гиперопека делают подростков тревожными и несамостоятельными и почему детей нельзя ограждать от трудностей.

«К пятому классу ребенок уже ненавидит школу всем сердцем»

— Вы работаете с подростками уже 30 лет. Что за это время изменилось в их отношениях с родителями?

— Когда я только начинала работать, дети и родители были другими. Родители по-другому разговаривали с детьми, выстраивали быт, ответственность и границы. Я вижу, что произошла трансформация детско-родительских отношений.

Кроме того, современное общество становится всё более детоцентрированным, когда вся семья крутится вокруг ребенка. Его ставят на пьедестал, а вместе с этим взваливают на него необходимость соответствовать ожиданиям родителей, школы и общества. А он не вывозит. Ко мне приходят подростки из 9–11-х классов и реально рыдают, когда говорят, что им страшно взрослеть и страшно за будущее, потому что они не оправдывают родительских вложений.

— Правда ли, что сейчас подростки ведут себя как хотят?

— Сложные дети были всегда. Они косячили, делали страшные вещи, иногда преступления. Но взросление вообще должно быть сложным и трудным. Подросток должен разбивать лицо об асфальт, вставать, вытирать кровь, сопли, слюни и идти дальше. Так было во все времена.

В определенном возрасте ребенку важно пробовать переходить границы и натыкаться на сопротивление взрослых. Он пытается его сломить, а взрослый всё равно говорит: «Сынок, я тебя очень люблю. Но нет». Это и есть самый удачный подход к воспитанию — жесткая рука в бархатной перчатке.

Родителям часто страшно ее надевать. Им легче прогнуться, мимикрировать под ребенка и сделать так, как он хочет. А детей при этом ограждают от бытовых трудностей. Я живу в городе, где водителю автобуса нужно сказать, чтобы он остановился. Многие дети проезжают свою остановку, потому что им страшно заговорить с незнакомым взрослым.

При этом родители продолжают возить их в школу, на тренировки и в кружки, потому что ребенок и так загружен, зачем ему дополнительные трудности? Но самостоятельность тоже нужно осваивать постепенно, в обычной жизни, а не ждать, пока ребенок внезапно станет взрослым.

В подростковом возрасте активно происходит сепарация от родителей, поиск ответа на вопрос «Кто я?», возрастает важность группы и соответствия ей. Появляется желание прощупывать границы и спрашивать: «А можно я не буду делать?» Родителям важно понимать, что это не всегда про испорченность, но и позволять всё подряд тоже не надо.

— Разве учеба не дает ребенку достаточно сложностей?

— Конечно, учеба — очень сложная вещь. Меня пугает, как часто я слышу от детей фразу «Я ненавижу школу». В начальной школе главная задача — не научить ребенка читать, писать и считать. В приоритете — научить его учиться и любить школу, чтобы он туда бежал, а не тащился. Первая учительница должна быть мягкая, добрая, пушистая, но при этом с той самой жесткой рукой в бархатной перчатке. Ребенка учат сидеть 40 минут, понимать правила, выходить к доске, но при этом хвалят.

А сейчас он к первому классу уже приходит замученный английским, развивашками, ментальной математикой и еще бог знает чем. Он всё это ненавидит. А впереди еще и первый класс, который вместо радости вызывает только мысль: «За что мне всё это?» К пятому классу ребенок уже ненавидит школу всем сердцем.

«Дети боятся того, что о них скажут и подумают окружающие»

— Как отличить обычный подростковый протест от поведения, которое уже требует реакции взрослых?

— Подросток может спорить, проверять правила и переходить границы, это часть взросления. Но он должен понимать, что у поступков есть последствия и что взрослый не сделает вид, будто ничего не произошло.

Недавно мне рассказали про восьмиклассников из хорошей школы, из математической параллели. Интеллектуальные ребята из благополучных семей устроили в классе погром и нарисовали свастики в тетрадях одноклассников, на столах, стенах и доске. Когда их спросили, понимают ли они, что это такое, они стали говорить, что не понимают. Но вы реально думаете, что восьмиклассники не знают, что такое свастика и чем может грозить их поведение?

В таких ситуациях работает эффект толпы. Когда все вместе, у подростков поднимаются гормоны, адреналин, кортизол, кукушка съехала, шлагбаум в голове упал, и они уже ничего не понимают. Толпа страшна, а толпа подростков вдвойне страшнее.

Но эффект толпы не отменяет вопроса безнаказанности и вседозволенности. Подросток может попытаться перейти границу, однако должен встретить взрослого, который спокойно и твердо эту границу обозначит. Не унизит, не начнет орать, но даст понять, что подобное поведение недопустимо и последствия у него будут.

— Как, по вашим наблюдениям, изменились сами подростки?

— Каждый день я вижу по 10–15 подростков. По сравнению с детьми, с которыми я работала 30 лет назад, сейчас чаще встречается отсутствие навыка взаимодействия с людьми.

Дети боятся того, что о них скажут и подумают окружающие. Любое слово в свой адрес ребенок воспринимает как угрозу. В психологии это называют представлением об окружающем мире как о враждебно настроенном. Отсюда высокий уровень тревоги, страх будущего и неумение справляться с жизненными и бытовыми трудностями.

Ребенку важно знать, что рядом с ним сильный взрослый, и речь не о физической силе. Это может быть маленькая, хрупкая мама, которая умеет справляться с жизненными трудностями, собственными эмоциями и эмоциями ребенка.

Понятно, что мы все не железные. Во время ссоры или очередного спора о домашке можно сказать: «Слушай, я сейчас очень зла и очень расстроена, поэтому не буди во мне еще сильнее зверя. Я пойду подышу, попью водички, и через 15 минут мы вернемся к разговору». Показывать ребенку, что вы умеете управлять своими эмоциями, даже когда вам трудно, — это сильная позиция.

«В интернете, куда ни плюнь, — сплошной успешный успех»

— Почему сейчас многие подростки ничего не хотят и не знают, кем стать?

— Когда я училась в школе, то всю школу хотела быть учителем русского языка и литературы. А после трех курсов филфака поняла, что учителем быть совсем не хочу.

Сейчас гораздо больше вариантов того, чем можно заняться. И жизнь быстро меняется. Еще пять лет назад программист был царем и богом, ему платили огромные деньги, отрывали с руками и ногами. А теперь появился искусственный интеллект, и подросток думает: «Вот выучусь я на программиста, окончу университет, а к тому времени уже никому не буду нужен».

В интернете, куда ни плюнь, — сплошной успешный успех. Взрослые понимают, что за блогами может скрываться всё что угодно. А подростки принимают это за чистую монету и начинают сомневаться в себе: «А вдруг у меня так не получится? Мама говорит, что я недостаточно стараюсь, папа советует выбрать другую профессию. А как вообще понять, чего я хочу?» Ведь в соцсетях им показывают не путь к успеху со всеми трудностями и неудачами, а уже готовый результат.

На этом фоне определиться с собственным будущим становится еще сложнее. Поэтому, если ребенок не знает, куда поступать после школы, это вовсе не значит, что с ним что-то не так. Главное — не навязывать ему свой сценарий жизни и не пытаться реализовать через него собственные амбиции.

— Как родителю понять, что ребенку действительно трудно, а не просто лень?

— Надо включить голову и глаза и смотреть на своего ребенка, а не поддаваться страху «А кем он выйдет?» Если он сидит над математикой, тетрадь летает по комнате, но он всё равно страдает, значит, он старается и ему реально трудно.

А если лежит на диване, играет в танчики и говорит: «Я вообще ничего не понимаю, математика не мое» — это уже другая история. Это вы ни с чем не перепутаете.

К тому же у нас есть учителя. Многие из них честно говорят: «Ваш ребенок не математик, поэтому я многого не требую». Не надо требовать невозможного. Пусть ребенок делает элементарные вещи, но видит, что взрослые замечают его реальные способности, а не только то, кем он пока не может стать.

Подросток должен сталкиваться с тем, что не всё получается с первого раза, что приходится ждать, договариваться, просить о помощи и отвечать за себя. Иначе он всё равно будет искать трудности сам, только уже там, где они могут оказаться опаснее и где рядом не будет взрослого, который поможет разобраться.