Насилие бывает разным. Недавно мы рассказывали вам о гинекологическом насилии — теперь поговорим о педагогическом. Наш блогер Георгий Куракин, ранее работавший преподавателем в медицинском вузе, успел посмотреть на проблему педагогического насилия в меде с разных сторон и делится своими наблюдениями: откуда оно берется и как можно улучшить ситуацию.

Что такое педагогическое насилие

Под педагогическим насилием понимается нерациональная демонстрация педагогом своей власти в сочетании с эмоциональным или иным давлением на учащегося.

Статистики не будет, потому что об этой проблеме не говорят в разрезе медицинского образования. Даже про акушерское насилие в последнее время стали писать крупные издания, потому что там есть хотя бы пациенты, которые могут рассказать. Студенты же оказываются в системе сразу, и мало кто может послужить источником статистики. Мы можем ориентироваться лишь на интуитивное понимание, что в медицинских вузах педагогического насилия много. Его больше по сравнению с классическими.

«Жесткая кафедра», «жесткий преподаватель» — эти эвфемизмы в студенческой среде звучат постоянно. По сути, это завуалированное указание на возможное педагогическое насилие

Формы педагогического насилия могут быть разделены на:

• психологическое,
• академическое насилие.

Психологическое насилие выражается в систематическом унижении студентов путем оскорблений, хамства, общения на повышенных тонах без разумных на то оснований. Отличается системностью. В медицинских вузах это извращенная квазинорма: «Знали, куда шли».

Академическое же насилие выглядит как угрозы отчислением сразу большому количеству студентов и по личным поводам, назначение неоправданных отработок (дополнительных занятий).

В классических вузах это тоже бывает. Да и все преподаватели — живые люди. Сложно провести грань между случайной хохмой при откровенно слабом ответе студента и психологическим насилием. Но именно в медицинских вузах это традиция. Считайте, скрепа.

Откуда взялось педагогическое насилие в меде

Вопрос этот сложный. Некоторые меды не решают его вообще. Некоторые пытаются бороться бюрократически, облегчая процедуру жалоб ректору и декану. Но бюрократия здесь не помогает: студенты превосходно злоупотребляют этим инструментом! Преподаватель поставил тройку вместо четверки? Лишил экзамена автоматом за реферат с плагиатом? Значит, можно написать жалобу на несправедливую оценку или недостаточное внимание! Не съем препода, так хоть понадкусываю. Это приводит к войне жалоб, в которой проигравшие — обе стороны, потому что продуктивного контакта не получается и заинтересованности в большей эффективности учебы больше не становится. И продолжается вечный тюремный эксперимент Филипа Зимбардо.

Чтобы победить культуру насилия в медвузах, нужно знать, откуда она берется. Как и в тюремном эксперименте, она растет из ситуации, когда одного принудительно ставят в положение надзирателя и заставляют вживаться в эту роль, а другого — в роль заключенного.

Но не Зимбардо единым… Культура психологического насилия, однажды возникнув, поддерживается замкнутостью системы. Чисто исторически в 1930 году медицинские вузы были отделены от университетов. В сталинской системе это имело смысл, но вообще это нонсенс.

Справки по болезни не работают

В первую очередь это порождается системой отработок. Только в меде все пропущенные занятия считаются академической задолженностью (в классических вузах — максимум контрольные точки, а чаще аттестации). Это оправдывается повышенными требованиями к знаниям и умениям врача. Но практика показывает, что не всё так критично.

Справки по болезни, где указана уважительная причина, всё равно влекут необходимость отработки. То есть по факту между уважительным пропуском по болезни и неуважительным разница минимальная — что, в общем-то, вообще не соответствует смыслу и цели медицинских освобождений.

Зато участие в мероприятиях или волонтерство снимают отработку. Если пропустил весь цикл, придется посмотреть пациента, написать историю, сдать зачет — это и есть те самые контрольные точки. Но не отрабатывать каждый пропуск! Меня всегда удивляло, почему пропуск по медицинской причине нельзя признать таким же уважительным.

Мы уже несколько лет минимум живем в ситуации естественного эксперимента, где огромный пласт людей систематически получает освобождения «без отработок» из-за массового вовлечения людей в волонтерство.

Через медицинские вузы проходят тысячи волонтеров, артистов и молодых ученых, и пока нет свидетельств, что облегченная система отработок для них вызывает проблемы в дальнейшем. Либо же система образования уже (горестно вздохнув) приспособилась к этому. То есть при уважительной «медицинской» причине вполне можно академической задолженностью объявить только контрольные точки.

Мир от этого пока что не рухнул, медицина тоже. Почему же болезнь или травма считаются менее уважительной причиной, если она медицински подтверждена? Эта абсолютно нерациональная дискриминация и ставит педагога в позицию надзирателя.

Слишком много тестов

Второй уровень — жесткая унификация системы контролей. В меде больше тестов, чем в классических вузах, — при полном отсутствии доказательств, что они дают лучшую оценку, чем устное собеседование. Зарегламентированность мешает педагогу быть гибче и пойти навстречу.

В тестах часто встречаются глупые ошибки — потому что составляются они невнимательно либо составитель смотрит на них со своей колокольни, не имея независимого взгляда от тех, кто имеет пятерку по его предмету, но учится в соседнем меде.

Так что тесты приходится заучивать с ошибками — они же проверяются по трафаретам

Студенты изначально поставлены в условия выполнения нерациональных требований, а преподаватели — в ситуацию, когда вынуждены требовать абсолютно ненужных вещей.

Добавьте к этому отсутствие предсказуемых правил: условия поступления в ординатуру и аккредитации меняются каждый год. В такой системе академическое насилие во многом заложено изначально. А откуда затем вырастает психологическое — еще Зимбардо описал.

Что можно сделать

Отсюда следуют рецепты построения медицинского образования с человеческим лицом. Если они будут имплементированы, какое-то время уйдет на перенастройку не только всех уровней обучения, но и работы с коллегами. Это больно. Но считайте это плановой операцией.

1. Понятные правила поступления в ординатуру. Итак, налаживание предсказуемой и не меняющейся от года к году регуляторики по поступлению в ординатуру и срокам аккредитации уже уберет из системы один стрессогенный фактор. Вопрос, захочет ли этого Минздрав. Жизнь большая, так что когда-нибудь — да.
2. Академическая культура. Второй компонент такого же уровня — объединить наконец медицинские вузы с классическими обратно. Культура насилия размоется академической культурой классических вузов. При этом потребуется переналадка взаимодействия Минобрнауки и Минздрава, ну что ж теперь… В России есть много медицинских факультетов при классических вузах — и ничего, мир, опять же, не рухнул.
3. Уменьшение числа тестовых контролей. Полная их отмена на некоторых предметах никак не скажется на качестве образования. В целом дерегламентация и дерегуляция формы контролей до уровня классических вузов вполне допустима.
4. Проблема отработок. Со скрепой в виде отработок за каждый пропуск придется что-то делать. Нет, совсем отменять не надо. По неуважительной причине — хорошо. Но по здоровью отработки должны быть действительно облегченными. В той форме, которая сейчас предоставляется только за особые заслуги.

Еще забыл сказать, что учебная нагрузка с утра до вечера делает коллектив более закрытым. Нет, с сидением в анатомичке и курацией больных поделать нельзя ничего. Но давайте будем честны — 75% лекций можно перевести в дистанционный видеоформат. С текстовой расшифровкой.

Как вы уже поняли, педагогическое насилие в медицинских вузах не решить без системных изменений. Очевидно, что шанс для таких улучшений придет нескоро. Так почему я написал это и что делать сейчас?

Прежде всего, уже сейчас важно проговаривать проблему. Говорить, писать, рисовать и даже петь о ней! Делать ее видимой. Ведь педагогическое насилие нормализует насилие в умах будущих врачей. Надо заботиться о нынешних студентах — этим мы позаботимся о себе самих на приеме через 20 лет. Хотите отзывчивых и приятных врачей себе через 20 лет? То-то же.

Отказ от нормализации по типу «Знали, куда шли» не сдвинет проблему с мертвой точки сам по себе. Но подготовит почву для перемен к лучшему, когда для них появятся условия. Тогда нужны будут идеи, что делать. Вот пытаюсь их сформулировать. Как вам?

Обложка: © freedom-man3 / Shutterstock / Fotodom