«Все учителя — жалкие, беспомощные и уязвимые люди»: зачем смотреть сериал «Кэрри» — новую экранизацию романа Стивена Кинга

7 октября вышла «Кэрри» — очередная, но теперь, пожалуй, лучшая экранизация одноименного романа Стивена Кинга. Полуфантастический сюжет с буллингом и телекинезом авторы перенесли из 70-х, изначального сеттинга, в наши дни. Получилось достоверно, красиво и страшно. Пожалуй, это именно тот сериал, который сейчас нужно посмотреть многим: от любителей ужастиков и родителей подростков до политических активистов. Сейчас объясним почему.

Виноваты конкретно мы

Роман Кинга был опубликован в 1974 году — задолго до громких скулшутингов. Буллинг в школах не был еще горячей темой, а его последствия не измерялись масштабами национальной безопасности. До выстрелов в старшей школе Кливленда оставалось 5 лет, до Монреаля — 15, до «Колумбайна» — 25.

Стивен Кинг предвосхитил взрыв и бездну — пору эскалации, когда хитреет обидчик, свирепеет жертва и на каждого культура готова нацепить мученический нимб

Жертве — за страдания и горе непреднамеренного расчеловечивания, обидчику — за непропорциональный ответ на причиненное зло. Повод, на самом деле, не важен — важно, что мученический нимб многим хочется примерить. И примеряют.

Это вовсе не значит, что всем нужно сделать вид, будто буллинга не существует: не переснимать «Кэрри», не сниматься в ней, не продвигать ее, не смотреть. Не значит это и то, что имена жертв школьных стрелков должны быть преданы забвению. Информированность, пребывание в курсе — щит, который подарила нам поп-культура. Но работает этот щит, согласитесь, как лучевая терапия — искореняет недуг и ранит одновременно. И что-то подсказывает, что терапии этой нет конца — равно как и проблеме.

Пессимизм этот основан на наблюдении, которое и вас точно посещало, и в новой «Кэрри» отражено предельно ярко. Победу над буллингом общество в массе своей представляет бессмысленно триумфальной — сценой, где жертва в лавровом венце торжествует, а обидчики корчатся от боли. Медиация и примирение — конец без яркой, звонкой точки — никого не интересуют (в сериале это ярко показано). На пути «Мне отмщение, и Аз воздам» встало обыкновенное «Хлеба и зрелищ!».

Иначе говоря, виновники буллинга — конечно, не жертвы, но и не молчаливые свидетели, да даже не агрессоры. Виноваты наблюдатели со стороны, мы с вами. Виноваты в том, что нам интересно, азартно, что в руках у нас бич одобрения и порицания. Виноваты в том, что важно теперь не что случится, а что мы на это скажем.

Мистика оправданна

Хотя сперва кажется, что можно было бы и без мистики обойтись. Такая важная тема, такой большой бюджет — зачем отворачивать от продукта радикальных реалистов (ну, тех, кто при словах о сверхъестественном плюется или засыпает)?

Но послушайте, буллинг — явление тоже вполне мистическое. Неизвестен его источник, нет от него лекарства, непредсказуем момент, когда перевернется всё с ног на голову и загнанная в угол жертва станет монстром, от которого уже обидчики жмутся по углам в кабинетах. Неясно, главное, что провоцирует такую резкую перемену и можно ли сочувствовать мученику, который отвечает злом на зло.

Наделяя Кэрри сверхъестественными силами, Кинг упрощает моральную участь героини

Она не зверь — она ведь мало того, что жертва… так еще и возмездие исходит как бы не от нее, а от неких высших сил. Она — сокрушительный розовый молот, которым языческий бог расправляется с темными людьми. Режиссер Флэнаган решает в эти разборки не вмешиваться — и оставляет всё так, как было у Кинга. Всё та же мистика, всё то же адское пламя, всё тот же телекинез. Просто теперь их видно лучше — с новым iPhone 16 Pro Max с камерой 48 Мпк с улучшенным сверхширокоугольным модулем.

Концовка сериала подчеркнуто открытая — кажется, нас готовят ко второму сезону, который сниматься будет совсем уже без опоры на старый текст Кинга. Тогда-то, кажется, нам и покажут разрушительную силу, которая весь первый сезон дергала Кэрри за ниточки.

Ужасны все

Новая «Кэрри» вообще не похожа на дидактический материал. Такие истории обычно строятся на том, что есть два мира: один — где терзают друг друга безумные и недолюбленные дети, другой — где каются виноватые и геройствуют безупречные взрослые. Кающихся взрослых в сериале полно, а вот безупречных — вообще ни одного.

Нет тут мудрого родителя, который действительно помогает решить проблему. Есть лишь родители, которые просто защищают свое, а заодно превращают конфликт вокруг ребенка в медийный капитал. Иначе говоря, есть родители, которые готовы называться жертвами, но хотят не справедливости, а внимания и преференций — по факту того, что они жертвы.

Нет в нем учителя, поборника мира и справедливости, который узнал о буллинге и стал по-христиански c ним бороться — отбросив страх и должностные инструкции.

Все учителя в «Кэрри» — жалкие, дезориентированные, уязвимые и оттого поразительно настоящие люди

Директор Грейл не хочет поднимать шум, держится буквы закона, чтит презумпцию невиновности. Учителя смотрят на происходящее сквозь пальцы, пока сами не становятся жертвами буллинга. Школьный психолог Мортон вообще кажется блаженным, каким-то оторванным от реальности — жалеет он каждого, но вот не помогает никому.

Никто не питает при этом иллюзий относительно нравственной своей чистоты: учителя встречаются после классов за бокалом джин-тоника в городской пивнухе, матерятся, жалуются на зарплаты и жалуются на учеников, которые творят полный, как говорится, bullshit. Хотя, конечно, всё пройдет. Дети! Что с них взять? Им наскучит друг над другом издеваться. Иначе и быть не может. Мы же как-то жили, тоже через это проходили!

Поразит вас, поверьте, сцена, где молодая учительница физкультуры мисс Джерардин признается: «Несколько лет назад это была бы я. Это я издевалась бы над Кэрри Уайт в раздевалке». Молодец ли мисс Джерардин? Ее хвалить точно не за что — но вот режиссера еще как можно. Перед нами живой человек, безобидный злодей, который кается, но держит лицо.

Давайте тоже признаюсь: я злодей. Когда мне было 13, по школьным и городским пабликам стали гулять интимные фото девушки из другой параллели. Ребята из школы не анонимно даже, вполне открыто писали девушке в личные сообщения и говорили, что готовы переслать всё ее родителям, но могут не делать этого взамен на понятное вознаграждение. Так вот, я почему-то решил, что будет смешно написать ей: «Допрыгалась?» Кажется, всё ужасное, что я видел и пережил, увижу и переживу, — оно мне за талант задавать риторические вопросы.

«Свобода, мать его, слова»

Когда будете смотреть, обратите внимание на арку с СarrieRed_. Речь об анонимном аккаунте, через который одна из старшеклассниц информационно терроризирует всю школу. Форма террора известная: публиковать сплетни, фотожабы и снятые исподтишка фотографии школьников и школьниц, пойманных в неудачной позе или в унизительном положении. Незамысловато, бессмысленно, подло — но идет всё как по маслу.

Публикация мерзкого контента поставлена на поток, ежедневно выходит по 5–6 новых фото и записей. Автор при этом не бегает по школе с камерой и ничем себя не выдает. Он просто заходит в личные сообщения — а школа сама уже прислала на себя компромат. Десятки людей, которых еще вчера аккаунт высмеивал, сегодня шлют ему в личку доносы и поклепы на новых жертв. Буллинг множит сам себя в интересах, но без участия инициатора.

И тут дети недалеко, сами понимаете, ушли от взрослых. Правда, за аккаунтами подобного характера стоят у нас не анонимы, а вполне медийные, успешные люди, которые отважно борются с правыми радикалами, левыми радикалами, традиционалистами, врагами традиционных ценностей, новыми тихими, людьми без культуры, людьми с неправильной культурой, людьми с культурой неподобающе сложной ситуации.

Агрегатор доносов — вот самое успешное, самое востребованное медиапредприятие нашей эпохи

Когда СarrieRed_ распознают и скажут удалить аккаунт, пока не поздно, автор откажет. Причина будет либеральной: «Это свобода, мать его, слова».

Без политики не получится

Трудно не смотреть на новую «Кэрри» и с политической точки зрения — как на высказывание в рамках модного фрейма «угнетатели — угнетенные». История показывает, что она всегда на стороне угнетенных, те всегда берут свое. Как много притом пролито будет крови, зависит только от крепости угнетательской хватки. Чем дольше угнетатели игнорируют, что их время угнетать вышло, чем дольше цепляются они за прежние привычки, прежний статус, тем страшнее смена вех, тем сильнее ее инерция.

«Кэрри» показывает: месть новых угнетенных будет страшна, подобна взрыву водородной бомбы

Достанется всем: и собственно угнетателям, и тем, кто с ними заодно, но кается и готов остановиться, и адептам возмездия, и лидерам мнений, которые объяснили угнетенным, что их угнетают. Лишатся всего, что имеют, и сами угнетенные.

Проблема в том, что на дворе не начало XX века — и даже у самых обделенных есть что-то большее, чем собственные оковы.

Поддержите «Мел»: отметьте нас галочкой в Google и классные, интересные, важные тексты будут появляться в вашей ленте чаще

Поставить галочку