«Взрослые продолжают развозить грязь». Кого и в чём обвиняют дети после стрельбы в школах

22-летняя Эмма Гонсалес уже три года носит на руке несколько резиновых браслетов. Каждый из них надет в память о друге, погибшем во время школьной стрельбы. Рассказываем историю девочки, которая, еще будучи ученицей средней школы, начала бороться за ужесточение контроля за продажей огнестрельного оружия в США и делает это до сих пор.
Стрельба в День святого Валентина
Эмма Гонсалес родилась 11 ноября 1999 года в обычной семье в пригороде Майами городе Паркленд. Ее отец был иммигрантом с Кубы, работал специалистом по кибербезопасности. А мама, американка, подрабатывала репетитором по математике.
Девочка росла в любящей семье вместе с двумя старшими братьями и сестрами. У детей между собой были хорошие, доверительные отношения. Эмма училась в средней школе под названием Marjory Stoneman Douglas в штате Флорида. Ее любимыми предметами были критическое мышление и астрономия, но больше всего Эмму привлекала внеурочная деятельность и активизм. Она с ранних лет вставала на сторону слабых и боролась за справедливость.
14 февраля 2018 года ее жизнь сильно изменилась. В День святого Валентина Эмма пришла в школу — ученики дарили друг другу валентинки и ждали праздника. На одном из уроков сработала пожарная сигнализация. Сразу после этого директор объявила по школьному радио о красном уровне опасности, затем ученики услышали звуки выстрелов. Стало понятно: случилось что-то ужасное.
В тот день 19-летний Николас Круз зашел в школу, где раньше учился, и устроил стрельбу. Во время шутинга погибло 17 детей и один учитель.
Эмма и ее одноклассники просидели в закрытом кабинете под партой два часа, пока их не освободили военные. Это был шестой случай стрельбы в школе за год в Соединенных Штатах Америки.
«Взрослые лажают, а нам приходится расхлебывать»
С каждым новым случаем шутинга общественность приходила в ярость из-за того, что подростки могут без проблем достать огнестрельное оружие. Но если общественное возмущение через какое-то время затихало, то школьница Эмма Гонсалес не хотела просто так с этим мириться.
Через несколько дней после пережитой трагедии она создала движение #NeverAgain. На левое запястье руки она надела по одному браслету в память о каждом погибшем ученике. И попросила всех школьников и учителей выйти в парк со свечками в память о погибших одноклассниках.
Это заставило людей заговорить об Эмме и ее активизме. Девочку начали поддерживать люди со стороны, ею заинтересовались журналисты. Многие подростки очень хотели присоединиться к движению Эммы, поэтому девочка создала команду из четырех человек. К ней присоединились активисты Алекс Винд, Альфонсо Кальдерон и Жаклин Корин. Ребята вместе начали бороться за ужесточение контроля над продажей огнестрельного оружия.
Когда корреспондент журнала Time спросил, зачем им все это нужно, подростки ответили: «Взрослые знают, что лажают, а нам потом приходится расхлебывать то, что они натворили. Они будто вечно говорят: „Ну простите за все дерьмо, что мы устроили“, — при этом продолжают развозить грязь». А потом добавили: «Мы покажем этим политикам, что мы придем за ними. Взрослые облажались перед нами. И нам самим придется отстроить такой мир, в котором бы лучше жилось новым поколениям!»
6 минут и 20 секунд
24 марта 2018 года, через месяц после трагедии, Эмма вместе с организацией Parkland создала движение под названием «Марш за наши жизни». Школьницу возмущало бездействие политиков по отношению к продаже огнестрельного оружия, поэтому она просила людей из разных городов выйти на улицу.
Дом моды Gucci пожертвовал движению Эммы 500 тысяч долларов. А американская пресса насчитала около полумиллиона участников марша, которые одновременно прошли в нескольких городах США. СМИ писали, что этот митинг стал самым массовым мероприятием за всю историю Америки, организованным школьницей.

Во время «Марша за наши жизни» на улицы американских городов выходили не только взрослые, но и дети. Многие из них поднимались на сцену своего города и делились своими историями.
В Лос-Анджелесе к микрофону вышла 17-летняя Эдна, брат которой жил во Флориде, учился в школе Marjory Stoneman Douglas и погиб во время шутинга 14 февраля 2018 года. Она сказала фразу, которую до сих пор цитируют СМИ:
«Я научилась уклоняться от пуль раньше, чем научилась читать»
В городе Нью-Таун (штат Коннектикут) выступил 11-летний Кристофер, брат которого погиб в другом шутинге, в начальной школе Сэнди-Хук: «Мой брат прожил еще 14 дней после стрельбы и умер в свой 15-й день рождения, 10 июля 2012 года. Мне тогда было пять. Безрассудная стрельба лишила меня детства, и моя жизнь изменилась навсегда, потому что у меня не стало лучшего друга».
Среди выступающих в Вашингтоне была внучка Мартина Лютера Кинга: «У моего дедушки была мечта, чтобы его внучку судили не по цвету кожи, а по ее характеру. У меня есть мечта: довольно — значит довольно! У нас должен быть свободный от оружия мир». Вместе с ней была и активистка Наоми: «Я здесь, чтобы поговорить об афроамериканских девочках, чьи истории не появляются на обложках газет. Я здесь, чтобы обратить внимание на афроамериканок, которые стали жертвами стрельбы».
В конце марша к жителям города Паркленда вышла сама Эмма с пронзительной речью, которая длилась ровно 6 минут и 20 секунд — столько же, сколько стрельба в ее школе. Девушка перечислила имена погибших одноклассников. И предложила почтить память о них молчанием.
«6 минут и 20 секунд. Практически за шесть с половиной минут 17 наших друзей были убиты, 15 — получили ранения, и каждый, абсолютно каждый из нас изменился в то мгновение навсегда. Все, кто был там, понимают. Все, кто когда-либо сталкивался с вооруженным насилием, понимают.
Для нас те мгновения растянулись на долгие часы, полные слез, хаоса и неведения. Никто не понимал, что произошло. Никто не мог поверить, что в здании школы лежали тела детей, которых теперь будет идентифицировать полиция. Никто не знал, что школьники, которых не нашли сразу, перестали дышать еще до того момента, когда была передан сигнал о помощи. Никто не понимал, какими будут последствия.
Тем, кто до сих пор не понимает, я отвечу, какие бывают последствия: могилы глубиной в 6 футов.
6 минут, 20 секунд, выстрелы из винтовки… и моя подруга Кармен больше никогда не будет жаловаться мне, как ей надоело играть на фортепиано. Аарон Фис больше никогда не назовет Киру «Мисс счастьем». Алекс Шактер больше никогда не переступит порог школы вместе со своим братом Райаном. Скотт Бейгель больше никогда не расскажет нам анекдот. Хелена Рамсей больше никогда не будет болтаться после школы с Максом. Джина Монтальто больше никогда не помашет рукой своему другу Лиаму за обедом. Хоакин Оливер больше никогда не будет играть в баскетбол с Сэмом или Диланом. Алайна Петти больше никогда не будет… Кара Лохрен больше никогда не будет… Крис Хиксон больше никогда не будет… Люк Хойер больше никогда не будет… Мартин Дуке Ангиано больше никогда не будет… Питер Ван больше никогда не будет… Алисса Альхадефф больше никогда не будет… Джейми Гуттенберг больше никогда не будет… Джейми Поллак больше никогда не будет…»
Потом молчание.
И дальше Эмма продолжила: «С того момента, как я вышла на эту сцену, прошло 6 минут и 20 секунд. Спустя 6 минут и 20 секунд убийца прекратил пальбу, выкинул винтовку и смешался с толпой бегущих школьников, чтобы еще час провести на свободе до того момента, как его арестуют. Боритесь за свои жизни до того, как это станет чьей-то работой».
Эмма выдвинула жесткие и конкретные требования к Конгрессу: дети не должны умирать, а значит, нужно запретить продажу огнестрельного оружия всем подряд, ограничить хранение боеприпасов и усилить проверки владельцев оружия.
Публика ей аплодировала и кричала: «Ни за что больше!» На митинге были замечены Канье Уэст, Пол Маккартни, Ариана Гранде, Майли Сайрус и другие. Тейлор Свифт пожертвовала движению «Марш за наши жизни» деньги.
«Я потеряла много друзей в школьной стрельбе. Кто сможет подойти ко мне и сказать: „Это неправда!“»
«Марш за наши жизни» назвали самой эффективной акцией протеста Америки за последние годы. Его влияние и масштаб сравнили со знаменитым «Женским маршем».
C тех пор Эмма по сей день продолжает борьбу на международном уровне. За ее страницами в социальных сетях следят более 139 тысяч человек. В 2018 году Эмма получила премию Power of Women.
Она редко дает личные интервью, потому что считает, что все ее заслуги существуют только благодаря команде. Но однажды она согласилась поговорить один на один с ведущим американским еженедельником Variety.
Там она рассказала, что не пытается добиться полного запрета оружия, а лишь хочет ужесточить меры контроля за его продажей: «Если вы ответственный владелец оружия, то это не имеет к вам никакого отношения. Мы говорим о безответственных людях. О людях, которые пользуются тем фактом, что система не очень строгая», — говорит Эмма.
Она также рассказала, что есть люди, которые не верят в ее искренность и считают ее политическим актером. Но это не сильно задевает Эмму: «Такие люди никогда не высказываются лично. Они появляются только в интернете. Никто не подойдет к ребенку и не скажет: „Ты ненастоящая, я не верю, что ты существуешь!“ Я не думаю, что такое возможно. Я потеряла много друзей в школьной стрельбе. Никто не сможет подойти ко мне и сказать, что это неправда!»
Тем не менее сегодня у Эммы за спиной есть целая армия поддержки. И она верит в светлое будущее Америки. И надеется, что скоро детям не нужно будет укрываться от пуль в школах.
По материалам Variety, Vice, Sun Sentinel. На обложке: плакат Майкла Дрейка против насилия с применением огнестрельного оружия. Фото: Flickr / Vince Reinhart / CC BY-SA 2.0
Популярные комментарии
Виктория ИльинаА из-за чего, собственно, сыр-бор? Чем так возмущена родительница? Может, она желает, чтобы её чадо писало в общей тетради на 96 листов, с колечками и Телепузиками на обложке? Вообще-то школьная тетрадь — не модный аксессуар и не предмет для удовлетворения родительских эстетических вкусов. Это учебный инструмент, конструкция которого давно продумана и проверена практикой. Особенно в начальной школе, где имеют значение и разлиновка, и формат, и вес тетради. Разумеется, цвет обложки сам по себе знаний не прибавляет. Но требование единообразия — вовсе не обязательно учительская прихоть. Поражает другое: с какой поразительной лёгкостью некоторые родители превращают любой пустяк в повод для скандала! Это уже какое-то откровенное кверулянтство — непременно оспорить, потребовать, пожаловаться, вмешаться туда, где собственных педагогических познаний явно недостаёт. Невольно вспоминается старинное выражение: «Мясо твоё, мастер, а кости наши». Разумеется, не в буквальном смысле, а как отражение принципа доверия к наставнику. Родители поручали мастеру обучение ребёнка, признавая его профессиональную компетентность. Может, и современным родителям пора вспомнить, что учитель — не обслуживающий персонал, обязанный потакать каждой прихоти, а профессионал, которому следует позволить спокойно делать свою работу? Защищать ребёнка от реальных нарушений необходимо. Но превращать цвет тетради в поле битвы за родительские права — уже откровенный абсурд.
Учитель требует покупать простые зеленые тетради, остальные отказывается проверять. Что это за самоуправство?
Виктория ИльинаРазговор о достойной оплате учительского труда сложнее простой формулы «надо повысить зарплаты». С главным тезисом героя статьи трудно спорить: педагог не должен думать, чем прокормить семью, и быть вынужденным добирать доход репетиторством. Но базовый уровень оплаты должен быть достойным не только в сильном столичном лицее. Хороший учитель одинаково нужен и в Москве, и в районной школе, и в селе. Право ребёнка на качественное образование не должно зависеть от места жительства. А дальше логичны дополнительные стимулы: надбавки за квалификацию, подготовку стобалльников, победителей олимпиад, серьёзные результаты учеников. Тем более статья показывает, какой труд стоит за работой с сильными и мотивированными детьми. Но есть и неудобный вопрос: насколько востребована значительная часть знаний, которые школа по единой программе обязана давать всем? Учитель здесь во многом связан требованиями системы. Однако если обучение почти не учитывает склонности и будущую траекторию ребёнка, возникает разрыв между объёмом обязательных знаний и их последующей практической ценностью. Можно сколько угодно говорить о «гармонично развитой личности», но общество в конечном счёте выше ценит то, что даёт ощутимый результат. И этот вопрос тоже нельзя исключать из разговора о зарплате учителя.
«Мы придумали делить детей на два сорта»: директор тамбовского лицея и заслуженный учитель — о культе олимпиад
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям











