Кто, как и зачем делает беременность трендом — и что с этим трендом не так

Еще один способ преодолеть спад рождаемости?

Анастасия Широкова

30.09.2025

Пока все говорят о демографическом кризисе, а чиновники пытаются мотивировать людей рожать разными способами, кто-то находит в беременности особую эстетику и делает ее модной. Разбираемся, как беременность стала трендом и за что его критикуют.

Make pregnancy sexy again

«Беременные будто выделились в отдельную категорию в индустрии красоты», — пишет издание Dazed в материале про тренд на беременность, во многом вдохновленный эффектом pregnancy glow. Он заключается в изменениях, происходящих с телом и кожей женщины во втором и третьем триместрах, вызванных усилением кровообращения и увеличением уровня эстрогена и прогестерона.

Щеки розовеют, губы становятся пухлее, кожа — сияет. К этому добавляются более крепкие ногти и густые волосы, а еще — комплименты от окружающих вроде «Да ты вся светишься!».

Кажется, главным инфлюенсером в этом тренде стала теперь уже многодетная мать певица Рианна, «сделавшая беременность модной и стильной». Она часто подбирала смелые образы с открытым животом, показывала в соцсетях «гламурную» сторону беременности, а на последних месяцах спела на Супербоуле-2023 в США — ролик с ее выступлением набрал на YouTube больше 285 миллионов просмотров.

Сначала за этим было просто интересно наблюдать, затем стилисты подключились к тренду и стали создавать для него красивую картинку. Дизайнеры, например, приглашали на подиумы своих модных показов беременных моделей и выпускали для них специальные коллекции аксессуаров и одежды. А визажисты придумали технику «беременного макияжа», который подчеркивает естественную красоту и добавляет коже то самое заветное свечение.

«Современные общество и стандарты красоты всё еще заставляют женщин худеть, втягивать живот и как бы уменьшаться. Но когда женщина беременеет, она растет, занимает больше пространства — ментально и физически, своим присутствием, голосом и идеями».

Дизайнер Димитра Петса, цитата по Dazed

«Мы знаем, как решить проблему демографического кризиса. Просто покажите, что беременность — это круто».

Бренд-консультант Юджин Хили, цитата по Dazed

Позже тренд с «сиянием беременности» подхватили в соцсетях: девушки рассказывали о преображениях, делились, что начали чувствовать себя увереннее и красивее, и давали советы по уходу за кожей. Вроде ничего вредного в этом тренде нет — он, на первый взгляд, развивает любовь к себе в разных состояниях, учит заботливому и уважительному отношению к своему телу. А еще показывает разнообразие красоты и женской сексуальности. Получается такой здоровый бодипозитив без перегибов. К тому же, как считают обозреватели Dazed, тренд стал культурным прорывом, так как он отвечает на исторически сложившееся восприятие беременности как чего-то, что нужно прятать от других.

Как воспринимали беременность: от Ренессанса до наших дней

В эпоху Возрождения (XIV–XVI века) беременные в третьем триместре, чьи животы уже нельзя было скрыть под пышными платьями и юбками, вынуждены были постоянно оставаться дома — словно в заточении. Быть рядом с мужем, отвечать за хозяйство, никуда не выходить и никому не показывать, что они в положении.

В Викторианскую эпоху (XIX — начало XX века) к требованию оставаться дома добавились «новинки». Мастера шили специальные корсеты для беременных, которые скрывали живот так долго, насколько это вообще возможно. Художники отказывались брать заказы на портреты беременных, так как в условиях не сильно развитой медицины и высокой материнской и детской смертности это считали слишком преждевременным и наивно оптимистичным.

А в медицинских справочниках того времени, как пишет ^[1]исследовательница Синтия Малоун, в статьях о беременности использовали эвфемизмы и всячески пытались прикрыть неприглядные для общества того времени процессы. Например, в справочнике «Дамский семейный врач: советы женам и матерям» беременность определяли так: «Беременная — здоровая женщина, которая перестала себя плохо чувствовать». Под плохим самочувствием подразумевали менструации.

Есть несколько причин, из-за которых беременность скрывали и превращали в табу.

Фертильность и сексуальность противоречили «идеальному» образу женщины, так как и в период Возрождения, и в Викторианскую эпоху образцом считали чистоту, непорочность и невинность девушек. И, как бы благородна ни была девушка, как бы прелестно она себя ни вела на светских приемах, если она осмелится выйти в свет на позднем сроке, демонстрируя живот, всё в ней будет кричать слово «Секс!».

Ко всему этому добавляется и религия. Католики XVII века считали, что женщины должны хранить целомудрие и девственность.

Поэтому позже, в условиях викторианской сдержанности, где половой жизни как будто не существовало, беременность и материнство как бы приравняли к запретной сексуальности и перенесли всё это в частную сферу.

Изменилось всё только в XX веке: сначала благодаря представительницам первой и второй волны феминизма, которые рисовали автопортреты во время беременности и показывали, как меняются их тела. Позже, в 1990-х, на обложках популярных изданий начали появляться кадры с фотосессий беременных актрис и певиц.

От целомудрия до красивой и беззаботной картинки в соцсетях

Появление на обложках мировых изданий звезд, ожидающих рождения ребенка, сняло запрет с обсуждения и демонстрации беременности. Но больше прорывов, о которых мы писали в начале, и серьезных изменений не последовало.

Да, тренд на беременность развивается, но глянцево: дизайнеры говорят о разнообразии женской красоты и тел, визажисты — о «свечении». Но всё это — новые идеальные образы, пришедшие на смену целомудрию и непорочности.

В поп-культуре продвигают беззаботную и красивую беременность, в соцсетях под хештегом pregnancyglow, на подиумах модных показов и в современных изданиях — тоже. Из-за этого беременность превратилась в символ роскоши и привилегий.

Хотя начиналось всё с того, что материнство снова стали ассоциировать с сексуальностью и красотой — без пошлости, в хорошем плане. В этом движении можно было обойтись без перегибов и, например, рассказывать о процессах, сопровождающих беременность, показывать разнообразие состояний, говорить, что это нормально и красиво. Но в итоге тренд превратился в маркетинговую кампанию.

Вместо рассказа о, например, акне, закупоренных порах и хлоазме (пигментация, которую часто называют «маской беременности») из-за повышенных эстрогена и прогестерона (в некоторых случаях дарящих коже сияние) женщинам говорят о беременном макияже и эффекте свечения.

Вместо честных историй о токсикозе, появлении лишних волос, отеков, варикоза показывают стильные образы беременных с ретушью.

Вместо объяснений, почему тело меняется, на коже появляются сосудистые звездочки, нагрузка на сердце увеличивается, и предупреждений о других осложнениях здоровья женщинам демонстрируют идеальные беременные фигуры или рассказывают, как же быстро восстановить форму после родов.

«Я не смогла вернуть себе фигуру после рождения второго ребенка, я не хочу это признавать. Я разочарована, и это меня раздражает намного больше, чем я ожидала.

Возможно, самый точный способ описать свои чувства — сказать, что я… что я смущена всем этим. Особенно моим животом. Он увеличивался, растягивался, чтобы вырастить моих любимейших в мире людей. Через него я чувствовала первые пинки и движения детей — они танцевали в материнском тепле. Я нежно держала этот живот, пока он с каждым днем становился всё более чужим для меня».

Люсинда Макким, ведущая подкаста о материнстве, в своем блоге

Получается, на смену идеалам о чистоте и девственности пришли идеалы глянцевости и красивая картинка, редко соответствующая реальности. Да и соотнести себя с ней беременные редко могут, если они не Рианна и не блогеры-инфлюенсеры с миллионной аудиторией.

Популярность тренда в итоге может привести к негативным последствиям: к отказу принимать себя и свое тело здраво во время и после беременности, к желанию добиться всеми возможными способами «беременного свечения», к жестким диетам или пластическим операциям (подтяжка груди, липосакция), к разочарованию в себе из-за невозможности соответствовать очередному идеалу.