«Ты молишься за себя и во имя Бога или молишься, потому что так велено?»
История одной мусульманской семьи в «Книге месяца»

Каждый месяц литературный критик Сергей Сдобнов выбирает одну важную книгу. В октябре это «Место для нас» американки индийского происхождения Фатимы Фархин Мирзы — первая книга, изданная популярной актрисой Сарой Джессикой Паркер. Книга посвящена истории мусульманской семьи, которая живёт в Америке, соблюдает все правила мусульманской общины и не сомневается в их верности, пока из семьи не убегает любимый сын.
Уберечь мальчиков от греха
Амар, подросток-мусульманин, подходит к двери, за которой живёт Амира, его любимая девушка. Он пьян, накурен и знает, что совершает грех. В мусульманской общине мальчики не могут встречаться с девушками — это так же неправильно, как и пить алкоголь или курить травку. Дело усугубляется тем, что мама Амара копалась в его вещах и нашла переписку влюблённых подростков и их общие фото. После этого она пошла к маме Амиры и всё ей рассказала.
По законам ислама эти отношения надо прервать, а виноватой в любом случае останется девушка: «Девочки — не мальчики, как им говорили, девочки умеют сдерживать желания. И девочки должны делать всё, что от них зависит, чтобы уберечь мальчиков от греха».
Фатима Фархин Мирза десять лет писала роман о понимании внутри мусульманской семьи и обществе. Лейла вышла за Рафика по законам ислама, и только потом между ними возникла любовь. Её дочь Хадия вопреки традициям решила выйти замуж по любви. «Место для нас» начинается с детального описания свадебной церемонии, но главное событие — появление Амара, который, вопреки всем законам ислама, ушёл из семьи — искать свой путь в этом мире.
У вас есть только семья
Сама Фатима Фархин Мирза жила в Калифорнии в мусульманской семье, до 22 лет носила хиджаб. В «Месте для нас» писательница во многом рассказывает о собственном опыте самостоятельности. Её отец хотел, чтобы дочь стала доктором, а она бросила колледж и поступила на писательские курсы. Дети в её книге точно так же сталкиваются с традициями своей семьи и культуры, им предстоит сделать такой выбор, чтобы не потерять себя и связь с близкими.
Герои «Места для нас » — две сестры и брат. Они не ходят на вечеринки, девушки носят с девяти лет хиджаб, потому что так им сказал отец, а сами они пока не поняли своих желаний. Героини приходят в школу с непокрытой головой только после теракта 11 сентября, а белые американские дети бьют их брата Амара, приговаривая, что его бородатый отец-мусульманин похож на террористов из телевизора. Детям из мусульманской общины можно видеться с друзьями только в школе: «Отец часто повторял: „Нет никаких друзей. Есть только семья, и только семья никогда вас не бросит“».
Дети и родители не могут говорить друг с другом
«Место для нас» больше всего напоминает семейную исповедь, текущую, как горький мёд. Иногда писательница просто топит читателя в мыслях героев, которые размышляют над мельчайшими изменениями в себе. Мусульманские девушки начинают ощущать, что у них есть тело, при приближении мужчины: «Он видит мои тощие руки и ноги, мою кожу. И это шок — внезапное осознание того, что под слоями ткани у неё есть тело. Биение сердца. Барабанный бой».
Героини думают о своих предках, которые уехали из Индии учиться в Лондон, а потом жить в Америку. В этой книге особое значение приобретают воспоминания: почти все действия — внутренние монологи детей и родителей, которые не могут прямо поговорить друг с другом. По сути, воспоминания помогают героям заново почувствовать себя: «Я боюсь потерять способность чувствовать. Искренне чувствовать».
Мама в этой семье рассказывает детям о чёрных точках, которые появляются на сердце после греха. Одна из дочерей гадает, «будут ли у неё внутри чёрные точечки, если после среды она не наденет на голову шарф. Прошлым вечером она впервые услышала о точечках, которые собираются на сердце, как пыль. А если нежелание носить хиджаб приведёт к появлению точечки, будет ли появляться новая каждый день, когда она не станет его надевать?».
Правила придумывают окружающие
К концу книги впервые возникают долгие размышления отца и матери. Они просят прощения у детей, начинают сомневаться, правильно ли они их воспитывали. Но диалог возникает только после того, как сын сбегает из дома. Эта трагедия разрушает представление старшего поколения о важности идеальной, правильной семьи. Гораздо ценнее оказывается созависимость, невозможность представить свою жизнь без родных.
Пока взрослые и дети в этой книге следуют правилам и традиции, они всё чаще ощущают себя виноватыми, даже после мыслей о возможном нарушении правил: «Он чувствует себя виноватым за частое сердцебиение, виноватым за то, как отчётливо сознаёт, что они одни».
Правила придумывают те, кто нас окружают, перед ними надо выглядеть и вести себя верно. Дети в «Месте для нас» задают неудобные вопросы даже о религии — незыблемой части мусульманской культуры: «Ты молишься за себя и во имя Бога или молишься, потому что так велено?» Парадокс, но когда дети критикуют традиции, это не разрушает семью, а делает её устойчивее.
В этой книге почти нет внешнего мира, нас погружают в жизнь одной семьи, каждый член которой хочет сохранить тепло к другому, даже если для этого придётся измениться: отцу-мусульманину — прислушаться к дочери, а матери — попросить у любимого сына прощения за паническую любовь, которая повлияла на всю его жизнь.
Популярные комментарии
АндрейАбсолютно согласен! Надо ещё и математику убрать, а то учат детей думать и раскладывать по полочкам! И читать и грамотно общаться сейчас не в моде. Есть же нейросеть! И комментарии поможет написать! Отправлять в школу только на физкультуру, труды и ОБЗиР. А все остальные предметы платно и по желанию! Хотя и эти три предмета требуют особой подготовки, поэтому их надо тоже по желанию, а лучше вообще платно!
«Врачей жалко. А вас, тварей, нет». Честный монолог учительницы о том, что стоит за особым статусом педагогов
Виктория Ильина«Короткий ответ: никак» — пожалуй, самая спорная рекомендация статьи. Да, признание родителей не изменит прошлого, а разговор не гарантирует извинений. Но это не значит, что о пережитом нужно молчать. Между «устроить суд истории» и «закрыть тему» есть третья возможность: спокойно рассказать, что помнишь, что чувствовал и как это на тебя повлияло. Не ради мести или покаяния, а чтобы назвать пережитое своими словами и обозначить границы. Родители могут искренне не помнить — но статья лишь предполагает это, не зная обстоятельств конкретной семьи. Избирательность памяти сама по себе не доказывает ни забывчивости, ни правоты одной из сторон. Почему же защитная версия взрослых считается вероятной, а желание выросшего ребёнка высказаться объявляется попыткой «переписать детство»? Забыть старые обиды по приказу невозможно. Молчание не означает, что проблема решена. Исследования также показывают: пережитое в детстве насилие связано с повышенным риском повторения жестокого или пренебрежительного обращения со своими детьми. Поэтому очень важно не «оставить родителей в покое», а осмыслить свой опыт и не передать его дальше. Разумеется, разговор стоит подготовить и вести без оскорблений. А вот объявлять молчание универсальным способом исцеления — безответственно, важно не просто прекратить разговоры о прошлом, а именно разобраться, как не воспроизвести пережитую несправедливость уже в отношениях со своими детьми.
Родители били меня в детстве, а теперь говорят, что ничего не было. Почему они так делают?
Юрий НикольскийПолвека сохраняю вес. Утром встаю на весы. Если вес выше той отметки, что установил полвека тому назад, то в этот день пищи на четверть меньше предыдущего дня. Ем по 6 раз в день, йогурт за час до сна. Не редко толстеют в годы, когда перестают расти — здесь уменьшаются затраты, а привычка есть столько же сохраняется. Второй период после окончания учёбы — начинается спокойная жизнь. Третий период — организм стареет, то новые клетки образуются всё реже. Сейчас потребляю пищи в 3 раза меньше чем полвека тому назад. Для женщин ещё есть периоды, связанные с беременностью.
Дело не в гормонах: 10 ошибок, из-за которых вы не можете похудеть






