«Боже, ну зачем я поела?» Монолог школьницы, которая начала худеть — и потеряла контроль над ситуацией
В 14 лет она весила на 20 кг меньше, чем в 11

Расстройства пищевого поведения находятся на третьем месте по распространенности среди хронических заболеваний у девочек-подростков. Нашей сегодняшней героине Соне 15 лет, и она уже три года считает калории и сидит на диетах. Соня рассказала нам, почему начала ругать и наказывать себя после приемов пищи в 12 и как сейчас учится справляться с тревожностью из-за еды.
«Тебе бы похудеть»
В пятом классе, когда мне было 12, подруга сказала, что мне стоило бы похудеть. На тот момент она сама пыталась сбросить вес, потому что ее мама как-то назвала нас обеих пухленькими. Так как эта девочка была действительно близким для меня человеком, я прислушивалась к ее мнению. До того я не беспокоилась о своем весе, но после слов одноклассницы посмотрела на себя в зеркало и подумала: может быть, она права?
Я стала искать статьи о том, как питаться правильно и сбросить вес. Начала смотреть видеоблоги про спорт и еду, читала дневники похудения, которые вели девочки, весившие по 40 килограммов. Где-то нашла информацию о том, что в день нужно получать с пищей 1200 калорий — и начала следить за этим. Взвешивала еду, запрещала себе сладкое и фастфуд.
Поначалу мама поддерживала мое стремление. Она считала меня адекватным ребенком и не думала, что я увлекусь похудением так сильно. Она, кстати, никогда не говорила мне, что я полная.
По моей просьбе мы стали готовить дома более здоровую еду. Я перепробовала много разных диет. Иногда проводила дни на одном блюде или продукте — например, на гречке. Я понимала, что это неполезно, но как будто проверяла себя: выдержу ли в этот раз?
Мысли крутились вокруг еды
Постепенно мой вес стал снижаться. За лето я сбросила пять килограммов. Когда пришла в школу, одноклассники радостно и удивленно воскликнули: «Вау! Ты похудела!» Их положительные комментарии только укрепили мое желание сбросить вес.
Иногда еда была мне безразлична, а иногда мои мысли крутились только вокруг нее. После приемов пищи я переживала: «Боже, ну зачем я поела?» Наказывала себя спортивными отработками — бегала, проходила по 30 тысяч шагов в день. Не могла уснуть, думая об отеках, которые могут появиться на следующий день, потому что я ведь поужинала.
Я все время тревожилась, у меня постоянно были истерики
Боялась съесть хоть немного больше, чем запланировала, хотя сама не до конца понимала, из-за каких потенциальных последствий переживаю. Мой вес стремительно падал. Жизнь стала похожа на качели: похудела — набрала, похудела — набрала.
В какой-то момент я начала тревожиться из-за того, что вешу все меньше и меньше. Когда весы показали 38 килограммов, я поклялась себе, что если сброшу еще один, то начну набирать вес. Такие обещания я давала себе с каждым потерянным килограммом.
В 14 лет весила как девятилетка
Я никому не рассказывала о проблемах с едой. Когда друзья или незнакомые люди говорили, что у меня, возможно, анорексия, я отнекивалась.
Мама заметила, что я вешу слишком мало, и забеспокоилась. Не знала, как повлиять на меня, и пыталась запугать фразами вроде «Да как ты можешь! Тебя же в больницу положат!»
Папа тоже не знал, что делать, и настаивал, чтобы я отправилась к специалисту. Родители считали меня ответственным человеком, поэтому не сильно вмешивались. Им казалось, что я справлюсь.
В конце седьмого класса, когда мне было 14, я достигла своего минимального веса — 31 килограмм. Для сравнения: в 12 лет я весила 51. В этот период я уже боялась есть практически все.
Я посмотрела в зеркало и ужаснулась. У меня торчали кости, выпало много волос, высохли губы и кожа. Тогда я поняла, что выгляжу нездорово и нужно решать проблему.
Мы с папой пошли к эндокринологу. Он сказал, что мне необходимо набрать вес. Задавал вопросы вроде «Вы боитесь есть?». Я отвечала отрицательно, хотя понимала, что лгу.
Врач написал в справке: «Нервная анорексия», — и добавил вопросительный знак
Он посоветовал обратиться к психотерапевту или психиатру, чтобы тот поставил точный диагноз. Я не была готова говорить на тему похудения, потому не обратилась за психологической помощью. К тому же я не зарабатывала сама и мне было неловко брать у родителей деньги на подобные расходы. Между занятием с репетитором и сеансом у психолога я бы не раздумывая выбрала первое.
И тем не менее мысль о том, что ситуация становится опасной, меня не покидала. Мне, видимо, повезло: к концу прошлого учебного года у меня появились друзья, которые стали поддерживать мое желание вернуться к нормальному весу. С ними я отвлекалась от своих переживаний, и дело потихоньку пошло на лад. Я готовилась к олимпиаде, участвовала в спектакле — в конце концов почувствовала себя более уверенной. Мне уже не хотелось так детально отслеживать количество калорий и контролировать питание.
Все еще страшно съесть больше, чем задумала
Сейчас я бы назвала свое состояние «пофигизм, смешанный с контролем». Ем нормально и стараюсь наедаться. Могу позволить себе что-то сладкое или даже фастфуд. Хотя не могу сказать, что полностью справилась с проблемой: все еще считаю калории. Понимаю, что в целом это не нужно, потому что я веду активный образ жизни, занимаюсь спортом. Но меня эти подсчеты успокаивают.
А еще я взвешиваю пищу на кухонных весах. Окружающим говорю, что хочу положить определенную порцию, чтобы не съесть меньше, но на самом деле все еще боюсь съесть больше, чем задумала.
Я все еще постоянно мерзну и одеваюсь гораздо теплее, чем окружающие
Мои руки всегда холодные. У меня пока не начались месячные — думаю, что это тоже связано с моими проблемами.
Мы прекратили общаться с подругой, комментарий которой положил начало этой истории. Она потом еще не раз негативно отзывалась о моей внешности. Мы это не обсуждали, но я считаю, что в моих проблемных отношениях с едой есть и ее вина.
Я наконец отписалась от блогов про похудение. Мне в целом нравится мое тело, я учусь принимать некоторые его особенности — например, что жир в первую очередь откладывается в области живота. Понимаю, что я подросток и мой организм, мое строение еще много раз поменяются.
Надеюсь, когда-нибудь я откажусь от подсчета калорий и взвешивания пищи, буду есть, когда голодна, но при этом не чрезмерно. Хочу, чтобы у нас с едой снова были здоровые отношения, мечтаю не быть зацикленной на этой теме. Чтобы все было как раньше.
Фото: Shutterstock / Photographee.eu
Популярные комментарии
Евгения СамотохинаТо что отрицательные оценки нужны — я согласна, но здесь должен быть ряд факторов: 1) как по мне текущая система оценки (пятибалльная, а по факту четырехбальная) — не то чтобы объективная. Особенно чувствуется на объемных заданиях в старших классах, когда в тексте на 2 страницы допустил 2-3 ошибки и пооучаешь тройку. Как по мне система должна иметь разбивку хотя бы в 10 баллов. 2) Часто каждый учитель сам определяет как оценивать ученика. Если с точными науками и каким-нибудь диктантом ещё более-менее понятно, то с более творческими заданиями, пересказами вообще непонятно — у одного учителя ты получаешь 5 у другого за пересказ того же качества — 3.
«Двойка должна жить». Учитель — о том, почему плохие оценки нужны детям
АнастасияДа уж… Уважительное общение не включено в общеобразовательные стандарты и экзаменационные вопросы. Можно иметь аттестат и даже не один диплом, но при этом оставаться полнейшим хамом. Системный кризис.
«Короче, училка, варежку свою закрой». Топ-20 цитат из переписок родителей с учителями, от которых волосы встают дыбом
Виктория ИльинаА может, пора честно посмотреть на проблему не только глазами учителя? Учитель жалуется: слишком много часов, слишком много отчётности, слишком много требований сверху. И с этим трудно спорить. Но есть один неудобный вопрос: а не является ли сама школа частью проблемы, которую она годами создаёт? Попробуйте хотя бы на минуту посмотреть на ситуацию глазами ученика. Этот ребёнок, которого сегодня заставляют заучивать километры информации «для галочки», завтра станет взрослым человеком. Возможно, чиновником, руководителем, тем самым человеком, который будет писать новые стандарты, программы и инструкции для школ. Не удивительно ли, что система воспроизводит сама себя? Главная ошибка многих педагогов — не в любви к знаниям. Знания нужны. Ошибка в другом: в убеждении, что ребёнку обязательно нужно загрузить весь огромный школьный багаж, не задумываясь, что из этого действительно пригодится именно ему. И когда обществу годами пытаются доказать ценность каждого килограмма ненужной информации, неудивительно, что эта работа перестаёт восприниматься как источник реальной пользы. Может быть, выход проще? Не превращать каждый предмет в борьбу за выживание. Не ломать детей и не выгорать самим. Если ребёнку ваш предмет объективно мешает сосредоточиться на тех знаниях, которые нужны ему для будущего, — поставьте законную тройку и дайте ему возможность развиваться дальше. Иногда настоящая педагогика — это не заставить выучить всё. А понять, что именно действительно стоит учить.
«Мы согласились со своим бесправием». Учительница – о том, почему ее коллеги терпят унижения








