«Он вас боится?» Почему подростки врут даже самым заботливым родителям

Ребенок не хочет учиться и постоянно врет? Блогер «Мела», специалист по эмоциональному интеллекту Светлана Учитель объясняет, почему, прежде чем вести подростка к психологу, родителям стоит разобраться с собственными страхами и ожиданиями.

В последнее время меня всё чаще спрашивают:

— Посоветуешь психолога для подростка?

Иногда я отвечаю:

— Не посоветую.

Не потому, что подросткам не нужна помощь. Нужна, и порой срочно. Но есть ситуации, когда, прежде чем «чинить» ребенка у специалиста, родителю полезно задать несколько жестких вопросов самому себе.

Недавно я разговаривала со старым знакомым, мы дружим больше двадцати лет. Его сыну 18 лет. И отец крайне вымотан:

— Ты даже не представляешь, какие проблемы. Не учится. Мы его заставляем, ругаем, я уже сам хожу с ним к преподавателям. Недавно сын сказал, что всё сдал, а потом выяснилось: он к преподавателю даже не подходил.

— Почему не подходил?

— Не знаю. Боится, наверное.

— Чего?

И тут отец начинает рассуждать вслух: сын панически боится ошибаться, не отвечает на парах, даже когда знает ответ, замыкается.

Я спрашиваю:

— А вас он боится?

Долгая пауза.

— Ну… наверное, да.

Не самый приятный вывод. Особенно когда ты успешный человек, привык побеждать, обеспечиваешь семью и искренне желаешь сыну только лучшего.

Отец немного помолчал и добавил:

— Но он совсем не такой, как я.

И это ключевая фраза во всем нашем разговоре.

Почему так трудно просто смотреть, как ребенок ошибается

Отец действительно хочет добра. Хочет, чтобы сын получил профессию, встал на ноги, стал сильным. Поэтому напоминает, проверяет, звонит преподавателям и в итоге сам стоит у дверей деканата рядом со взрослым парнем.

Потому что самостоятельность ребенка выглядит совсем не так красиво, как нам хотелось бы. Она означает, что он может ошибиться. Не подготовиться. Получить двойку. Провалить экзамен. Выбрать не тот университет. Потерять деньги. Связаться не с теми людьми. Не воспользоваться возможностью, которую мы считаем потрясающей. И родителю в этот момент очень трудно просто смотреть. Потому что мы уже видим последствия. Мы знаем, как надо. И нам кажется почти жестоким не вмешаться. Так появляется помощь. Потом еще немного помощи. Потом контроль. А потом взрослый человек вдруг оказывается рядом с папой у двери преподавателя. Хотя несколько лет подряд мы объясняли ему, насколько важно быть самостоятельным.

Так помощь перерастает в надзор, а надзор — в паралич воли подростка.

Почему он врет

Здесь легко сделать быстрый вывод: молодой человек безответственный. Обманул отца, сказал, что закрыл долги. Но мне интереснее другой вопрос. А почему он решил соврать? Ложь ребенка не всегда говорит только о его характере. Иногда она говорит о том, что происходит в отношениях.

Если я знаю, что могу прийти к родителю с плохой оценкой, ошибкой, глупым решением и услышать: «Давай разбираться», мне проще сказать правду.

Но если я заранее ожидаю разочарования, раздражения, лекции о будущем и вопроса «Ну сколько можно?», сказать правду становится значительно сложнее. Особенно ребенку, который и без того боится ошибаться.

Родитель контролирует сильнее, потому что ребенку нельзя доверять. А ребенок скрывает всё больше и больше, потому что боится реакции родителя. Каждый получает еще одно доказательство своей правоты

Отец думает: «Вот видишь, если не контролировать, он вообще ничего не сделает». Сын думает: «Лучше ничего не говорить». И круг замыкается.

При чем здесь эмоциональный интеллект

Эмоциональный интеллект часто сводят к довольно симпатичному набору навыков: понимать эмоции, правильно о них говорить, проявлять эмпатию. Но в родительстве самое сложное начинается раньше. Со способности заметить собственную эмоцию до того, как она превратилась в действие. Ребенок не учится. Я тревожусь. Но вместо того, чтобы заметить свою тревогу, я начинаю контролировать его.

Подросток ошибся. Мне страшно за его будущее. Но вместо того, чтобы признать собственный страх, я читаю ему лекцию о безответственности.

Ребенок делает выбор, который мне не нравится. Я чувствую бессилие. И пытаюсь вернуть себе ощущение контроля, заставляя его поступить «правильно».

Моя тревога реальна. Но ребенок не обязан срочно измениться для того, чтобы мне стало спокойнее. Мой страх за его будущее реален.

Но страх еще не означает, что я точно знаю, каким это будущее должно быть. Мое раздражение тоже реально. Но оно не дает мне автоматически права управлять чужой жизнью. И это, пожалуй, одна из самых трудных родительских задач. Не перестать тревожиться. Так не бывает. А научиться выдерживать свою тревогу, не превращая ее сразу в контроль.

Значит ли это, что нужно пустить всё на самотек? Нет. Эмоциональный интеллект не терпит крайностей. Границы и последствия нужны. Иногда ребенку нужна помощь. Иногда психолог. Иногда жесткий разговор. Иногда последствия его собственных решений.

Иногда ребенку нужно увидеть, что взрослые тоже ошибаются

Есть еще одна вещь, которую мы редко показываем детям. Собственную несовершенность. Мы говорим им: «Не бойся ошибаться». А потом страшно расстраиваемся из-за каждой их ошибки.

Говорим: «Главное — попробовать». Но сами демонстрируем только свои победы.

Рассказываем, как важно быть смелым, но ребенок почти никогда не слышит, как однажды мы сами испугались. Как сделали глупость. Как потеряли деньги. Как выбрали не того человека. Как получили отказ. Как не знали, что делать дальше.

С чего начать родителю

Я бы начала не с поиска правильных фраз. И даже не с вопроса «Как заставить ребенка стать ответственнее?». Я бы задала себе другие вопросы:

1. Что чувствует мой ребенок рядом со мной, когда у него что-то не получается?
2. Он может прийти ко мне с ошибкой?
3. Может сказать: «Я облажался»?
4. Может не знать ответа?
5. Может выбрать не то, что выбрала бы я?
6. Может быть не похожим на меня?

И еще один вопрос, возможно, самый неприятный: не делаю ли я сегодня за ребенка то, чему хочу его научить?

Хочу самостоятельности и принимаю решения вместо него. Хочу ответственности и спасаю от последствий. Хочу честности и так реагирую на неприятную правду, что в следующий раз проще соврать. Хочу уверенности и постоянно показываю, что лучше знаю, как ему жить.

В эмоциональном интеллекте есть важный принцип: мы не можем управлять эмоциями другого человека напрямую. Но можем замечать свои. Понимать, что за ними стоит. И выбирать, что делать дальше. Иногда поговорить. Иногда обнять. Иногда задать вопрос:

— Тебе сейчас страшно?

А иногда сделать самое сложное. Не броситься спасать. Не потому, что нам всё равно. А потому, что человеку рядом с нами необходимо получить собственный опыт.

И, возможно, одна из главных задач родителя не в том, чтобы уберечь ребенка от всех ошибок. Это невозможно. Гораздо важнее стать человеком, к которому ребенок сможет прийти после ошибки. Не ожидая приговора. Не придумывая красивую версию событий.

Не прячась. А просто сказать: «У меня не получилось». И знать, что рядом с тобой всё еще безопасно.

Для меня именно здесь начинается эмоциональный интеллект родителя. Не в умении всегда говорить правильные слова. А в способности быть человеком, рядом с которым не страшно ошибаться.

Обложка: коллаж «Мела». Фото: © Lopolo / Shutterstock / Fotodom