Почему война всех против всех выгодна российской школе

Учителя и родители будто находятся по разные стороны баррикад школьного образования. Каждый хочет чего-то своего и готов вести переговоры. Возможно ли это? Наш блогер, преподаватель правовых дисциплин Максим Максимчук, объясняет, почему для того, чтобы все договорились, нужна война.

Последние пять лет в рамках общественной деятельности я занимаюсь гражданским образованием и вопросами правовой поддержки участников образовательных отношений. Не открою Америку, если поделюсь с вами своим наблюдением: в отношениях между школой и родителями копятся противоречия, непонимания, взаимные претензии и прочие гадости.

При этом ото всех участников образовательных отношений (от директоров, родителей, детей и прочих) всё время слышу, как важно договариваться и искать компромиссы. Ребёнка не пускают в школу из-за внешнего вида? Нужно договариваться! Отправили детей на митинг? Нужно договариваться! Не пустили детей на митинг? Договариваться! Принудительный субботник? Договоримся! Учитель не видит разницы между воспитанием и психическим насилием? Договор! Ребёнок в классе срывает учебный процесс и не даёт всем полноценно учиться? Ок, сейчас договоримся! Договор — лекарство от всех болезней, этакая бабушкина трава, которую она заваривает на все случаи жизни. Ведь нет сомнений, что договор — это самый безболезненный способ разрешения конфликтов и их предупреждения.

Если договор — это так здорово и круто, то почему мы не видим, как участники образовательных отношений без устали договариваются друг с другом по самым разным вопросам, начиная от содержания учебных программ и заканчивая размером и цветом котлет в столовке?

Система отношений педагогов и родителей

Училки — это восставшие из ада демоны, которые спят и видят, как построить в своей школе закрытую тоталитарную организацию. Похожие суждения нередко высказываются родителями — естественно, не в такой утрированной форме. При первом же рассмотрении становится понятно, что это не так.

Учитель — одна из самых массовых профессий в России, это профессиональное сообщество очень неоднородно по своему составу

Там есть сталинисты, троцкисты, либералы, ура-патриоты, диссиденты, сторонники и противники Брекзита, глупые и умные, чёрные и белые, кислые и сладкие и так далее. И да! Многие не поверят, но там есть и вполне договороспособные педагоги.

Всех этих людей объединяет примерно одна ценность — зарабатывать на жизнь при минимуме временных и психологических издержек. Однако договариваться они не спешат.

Читайте также

Как в школах травят учителей и почему об этом почти никто не говорит

Не очень понимаю, как измеряется пассивность или активность родителей в плане их участия в школьной жизни, но что-то мне подсказывает, что неправильно рисовать родителей стадом баранов, которых вечером после работы хватает только на то, чтобы плюхнуться на диван, посмотреть телик и в рекламу полистать дневник ребёнка.

Российское общество — детоцентристское общество. Всё, что связано с детьми, особенно со своими, вызывает у россиян больший интерес, чем что-либо. Однако и родители договариваться не спешат.

Отсутствие культуры договора в России

Тут есть риск скатиться в ложный разговор о менталитете, но стоит признать, что с культурой договора у нас, действительно, не всё в порядке. Эта культура есть. Например, в бизнесе люди же вынуждены договариваться, и как-то, худо-бедно, у них это получается. Арендатор вынужден договариваться с арендодателем о рассрочке платежа за аренду, так как понимает, что если арендодатель обратится в суд, то с неустойкой придётся заплатить ещё больше. Арендодатель идёт на переговоры, понимая, что суд — дело не быстрое и лучше синица в руках, чем журавль в небе. Один понимает, что, возможно, с ним не пролонгируют аренду из-за его недобросовестности, а другой понимает, что, если будет чрезмерно принципиальным, возможно, вообще останется без арендатора и денег. Договор возможен там, где для него есть объективные предпосылки, где стороны имеют не абстрактный интерес во «всеобщем благоденствии», а реальный, экономический, юридический, организационный и прочий интересы.

Перенесём эту нехитрую логику на образовательные отношения. Предположим, я директор, возомнивший себя Дамблдором. Насмотревшись «Гарри Поттера», хочу превратить свою школу в Хогвартс. Теперь мои ученики ходят в мантиях с эмблемами факультетов, а в кармане носят волшебные палочки, и если кто-то вдруг решил прийти в школу в джинсах или, не дай бог, с розовыми волосами, то проход в Хогвартс (школу) ему закрыт. Ко мне приходят родители и наивно заявляют: «Дамблдор, давайте договариваться о правилах». «Авада Кедавра! Не хочу!» — отвечаю я. Я не буду хотеть договариваться, пока эта история напрямую не затронет моих интересов. Когда же я захочу? Когда суд назначит мне 30 000 рублей штрафа по статье 5.57 КоАП РФ за нарушение права на образование. Когда прокурор вынесет мне представление об устранении нарушений закона, когда СМИ только и будут писать обо мне и моём Хогвартсе, когда я неожиданно стану объектом обсуждения в социальных сетях, когда, в конце концов, выяснится, что в новом учебном году ко мне в школу поступило значительно меньше детей, чем планировалось.

Поздно и бесполезно договариваться с родительницей-хабалкой, которая оскорбляет учителя в присутствии учеников

С вменяемыми людьми об этом договариваться не нужно. Здесь нужно писать заявление об оскорблении и вчинять иск о компенсации морального вреда. Новость об этом быстро разлетится в родительских чатах в вайбере, и следующая хабалка уже будет тщательнее подбирать выражения.

Проблема практики

Так ли легко защищать свои права в суде? Мягко скажем, сложновато. Но защита своих прав — это всегда неудобное и неприятное занятие. Зато впоследствии договороспособность окружающих вас людей неожиданно возрастает. Про вас думают: «О, с ней (ним) лучше по-хорошему…»

Если ты Australopithecus, то при всём твоём желании становиться Homo sapiens рановато, не побывав до этого хотя бы Homo erectus. Если не умеешь считать по палочкам, строить ракеты бессмысленно. Если у вас нет широкопредставительных родительских ассоциаций, сильных и независимых профсоюзов учителей, нет устоявшейся судебной практики, из которой всем очевидно, что нельзя, а что можно и сколько это будет стоить в рублях, во времени и в репутации, то садиться за стол переговоров — пустое занятие, а если и не пустое, то неэффективное.

Читайте также

Бойцы невидимого фронта, или почему родители в школе ушли в глубокое подполье

Наше образовательное законодательство предельно рамочное и неконкретное. Права и обязанности школы можно толковать и так и сяк, что, в частности, и приводит к конфликтам. В условиях нашей правовой системы ФЗ «Об образовании» никогда не наполнится реальным содержанием, пока пользователи этого закона не начнут обращаться за его толкованием в административные и судебные органы.

Общественный договор является благом, но общественный договор — это результат первоначальной «войны всех против всех» (вспомните товарища Гоббса). Нет мирного договора без войны. Если воюющая сторона ещё не пролила ни капли крови, то мир ей пока неинтересен. Как только стороны начинают объективно просчитывать свои потери, то и потребность в договоре заметно увеличивается. Нет компромиссов без взаимных потерь. В общем, не навоевались мы ещё, поэтому предлагаю всем для начала научиться защищать собственные интересы, а там и до общественных интересов недалеко.

Иллюстрация: Shutterstock (Dmitry Natashin)